Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Пит, о чем ты говоришь? — недоумевает Даниэль.

— Ты всегда был нашим другом, — уверенно говорит Терренс. — Несмотря ни на что, мы не собираемся прекращать общение с тобой.

— Твою мать… — тихо произносит Питер. — Вы знакомы со столькими хорошими людьми. Но из всех вы почему-то выбрали именно меня. И теперь тратите на меня свое время… Приехали ко мне домой, вызвали скорую, поехали со мной в больницу… Не проще ли было оставить меня в моей квартире и дать спокойно умереть? Или мне вообще не надо было звонить вам? Позвонить за пару минут до отключки? Чтобы уж точно не было никаких спасти меня…

— Не надо так говорить, приятель, — с грустью во взгляде говорит Даниэль.

— Почему ты решил, что мы дружили с тобой из-за чего-то? — удивляется Терренс. — Неужели мы не можем считать тебя своим другом просто за то, что ты – классный чел. Который всегда поднимал мне настроение, когда мне было плохо из-за проблем с Ракель. Если бы ты не веселил меня, я бы так и погряз в депрессии.

— А ты думаешь, мне всегда было весело? — чуть громче удивляется Питер, уставив свой взгляд на Терренса. — Нет, Терренс, ты глубоко ошибаешься! Бывали времена, когда я притворялся веселым и жизнерадостным. Пока в моей душе творилось черт знает, что. Я никогда не был по-настоящему счастлив и уже точно не буду.

— Я все понимаю.

— Все это время я носил маску . Маску счастливого человека, который всегда чему-то радуется и находит что-то хорошее во всем происходящем. Иногда я притворялся пофигистом, которому на все плевать. Но все это было ложью. Откровенной ложью. Я не знаю, что такое настоящее счастье, потому что никогда не испытывал его.

— Неужели абсолютно все было ложью? — недоумевает Даниэль. — Все эти улыбки, шутки, хорошее настроение, громкий смех… Неужели не было хотя бы чего-то, что было настоящим?

— Если и было, то я вряд ли об этом вспомню. Ведь я всегда страдал… В компании друзей притворялся счастливым и крутым. А дома выл от отчаяния и мечтал сдохнуть.

— Скажи честно, это имеет какое-то отношение к нам? — осторожно интересуется Терренс. — Мы с Даниэлем как-нибудь задевали тебя или говорили что-то обидное?

— Нет, не говорили… — Питер тяжело вздыхает и поджимает свои бледно-красные губы. — Но и утверждать, что вы не говорили ничего обидного, тоже не могу…

— Чем мы тебя обидели?

— Хвастовством. Каждый раз, когда вы заводили разговор о том, как вам сильно повезло с девушками, я чувствовал себя еще хуже. Это не зависть. Это грусть от того, что я не чувствую того же.

Терренс и Даниэль переглядываются между собой, начав испытывать угрызения совести и чувство вины перед Питером.

— Надо же… — округляет глаза Терренс.

— Прости, Питер… — выражает сожаление Даниэль и неуверенно подходит поближе к койке. — Нам правда очень жаль, что все так получилось…

— Мы не знали, что для тебя это больная тема, — с грустью во взгляде добавляет Терренс. — Ты никогда не показывал этого, а мы не думали, что тебя это ранит.

— Очень жаль, — хмуро бросает Питер. — Хотя я много раз намекал на то, что не хочу говорить о своих отношениях с девушками. Но вы оба продолжали причинять мне боль. Сначала Даниэль не уставал ржать, а потом еще и ты, Терренс, подбавил масла в огонь.

— Нам правда жаль, приятель. Признаем, что не услышали твоей просьбы.

— Мы не хотели обидеть тебя, — с грустью во взгляде добавляет Даниэль. — Это была всего лишь добрая шутка. Которая, однако, была не такой уж и невинной.

— Это все равно что глумиться над человеком, у которого не может быть детей, или который страдает какой-то болезнью, — низким голосом отвечает Питер. — Попробуйте хоть на мгновение подумать о том, что он чувствует, когда какой-то мудак ржет над его бесплодием или болезнью. А уж в этом случае у человека нет шансов стать таким же, как все.

— Конечно, это ужасно, — соглашается Терренс. — И нам действительно стыдно, что мы позволяли себе шутить о таком неприятном для тебя деле. Хоть мы и не знаем, чем это вызвано, каждому из нас нужно было прекратить это делать.

— Особенно мне , — тихо добавляет Даниэль. — Я понимаю, что поступил отвратительно и отчасти предал тебя. Ведь настоящие друзья не насмехаются над твоими проблемами и не прикрываются тем, что шутят и не желают человеку ничего плохого.

— Я ни в чем не обвиняю ни тебя, ни Терренса, — без эмоций отвечает Питер. — Вы не виноваты в моих проблемах, из-за которых я потерял людей, которые меня поддерживали. Я сам все испортил. И получил то, что заслужил. Ибо не надо было надеяться, что все пройдет само. Я сам виноват в том, что у меня не складываются отношения с девушками.

— Питер… — с жалостью во взгляде произносит Терренс.

— Не думайте, что вы все знайте. Все намного сложнее, чем кажется… Я стал таким, каким являюсь сейчас, вовсе не своему желанию. Жизненные обстоятельства так сложились. Все всегда было против меня. Что бы я ни делал, я терпел поражение.

Терренс и Даниэль бросают друг другу короткий взгляд и качают головой.

— Мы все понимаем, Пит, — с жалостью во взгляде говорит Даниэль. — И готовы помочь. Может, вину это не искупит, но нам будет легче, если мы хоть как-то облегчим твое состояние.

Питер несколько секунд ничего не говорит, о чем-то задумавшись и уставив свой пустой взгляд в одной точке. А затем он немного неуверенно смотрит на Даниэля и Терренса и спрашивает:

— Вы выслушайте меня, если я расскажу, почему так поступил? Думаю, после этого все встанет на свои места.

— Да, конечно! — энергично кивает Терренс. — Конечно, выслушаем! Какие могут быть вопросы!

— Сейчас я немного туго соображаю и могу что-то упустить. Но я смогу объяснить, откуда все это пошло.

— Не стесняйся, — уверенно говорит Даниэль