Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Мин Сянь одна могла заменить двух бойцов: её артефакты не ломались, а если и ломались — она чинила их сама, быстро, ловко, без лишней суеты.

Но теперь…

Мин Сянь в Му Сине.

Ночь в лагере Му Син не знала покоя.

Сначала — два отряда убийц.

Потом — вспыхнувший пожар.

Видимо, осознав, что честной победы им не одержать, города из верхней тройки решили пойти в обход: подло, скрытно, любой ценой — лишь бы ослабить Мин И и Цзи Боцзая до завтрашнего дня.

Луо Цзяоян окончательно потерял терпение. Он взял меч и уселся прямо у входа, спокойно поджидая, кто следующий сунется — подышать сталью.

А вот Цзи Боцзай, похоже, ничуть не нервничал. Он сидел, обняв Мин И, голос убаюкивающе тёплый, почти нежный:

— Спи. Если хоть один из них посмеет тебя разбудить — считай, я проиграл.

Мин И действительно уснула — прямо в его объятиях, кутаясь в одеяло, словно в кокон. Её лицо выглядело умиротворённым, ресницы неподвижны, дыхание всё более ровное и спокойное.

Цзи Боцзай смотрел на неё с такой улыбкой, что казалось — она сейчас выльется из глаз и растечётся по лицу. Он спокойно опустил вокруг них слой своей чёрной юань, образовав область миньюй и весь внешний мир с его шумом, драками и криками перестал существовать. Кто бы ни ломился, как бы ни гремел — всё было тщетно.

Он же, не обращая внимания на шум, тихо напевал себе под нос какую-то бессмысленную, ни в лад, ни впопад сложенную мелодию, следя за тем, как её грудь едва заметно поднимается и опускается в ритме сна.

Кажется, она действительно начала мне доверять, — подумал он, не без удивления.

Если бы он сейчас разжал руки, она бы тут же соскользнула и ударилась. Но она всё равно засыпала у него на груди. Так просто. Так беспечно.

Он выдохнул с редким для него удовлетворением, а затем приподнял голову и посмотрел наружу, в беспорядок, творящийся за пределами их укрытия.

Чаоян, похоже, действительно отчаянно не хочет моей победы, — с ленивой усмешкой подумал он. Хотят выжить нас, но при этом не решаются добить — злятся, беснуются, должно быть, в своём дворе уже по стенам скачут.

Но… что бы они ни делали — всё бесполезно.

Эта победа уже его. Он не отпустит её.

С Мин И рядом, даже испытания Зала Божественных Артефактов Чжэньши, которые для Му Сина прежде были чем-то запредельным, теперь шли гладко, будто по маслу.

Будь то прохождение лабиринта или бои артефактов — всё заранее подготовлено, всё учтено. У неё было припасено больше, чем могло бы сообразить впятером всё их звено.

Мэн Янцю, присоединившийся к команде, просто не мог сдержаться от восторга — он не переставал нахваливать Мин И всю дорогу, будто заучивал оды по дороге на турнир.

— И это она тоже с собой принесла… Не зря её зовут госпожа Мин, — в восхищении протянул Мэн Янцю, глядя, как из её сумки извлекаются всё новые и новые редкие материалы.

— Такую рану суметь залатать… Госпожа Мин достойна всяческих похвал, — добавил он, наблюдая, как один из бойцов, уже считавшийся выбывшим, вновь встаёт на ноги с почти невидимым шрамом.

— И как же она так быстро нашла выход из лабиринта? Поистине — госпожа Мин выше похвал!

— Ты слишком шумный, — недовольно прервал его Цзи Боцзай, нахмурив брови.

Мэн Янцю поспешно прикрыл рот ладонью, но сдержаться не смог — и в голос, полный благоговейного трепета, всё же прошептал:

— Дожить до того дня, когда я могу сражаться плечом к плечу с госпожой Мин… Если и умру сегодня, умру без сожалений.

Мин И не удержалась от лёгкой улыбки, похлопала его по плечу и протянула ему одно из оружий, сияющих чистым белым светом:

— Никто сегодня не умрёт. Если кто-то из вас и получит ранение в этом бою — считайте, это моя ошибка.

Каждому из своей команды она передала по уникальному артефакту, в который лично встроила защитный щит. Эти артефакты не только усиливали атаки, но и создавали вокруг бойца плотную защитную оболочку — это был барьер, который старый мастер Шэ так и не сумел освоить за свою жизнь.

Ни одна другая команда не могла похвастаться подобным снаряжением.

И действительно — с оружием, выкованным Мин И, их шесть бойцов стали неудержимой бурей.

В то время как артефакты Чаояна всё ещё ограничивались тройным усилением юань, Мин И удалось добиться четырехуровневого расширения. Сила, гибкость, устойчивость — всё это было на порядок выше.

Это уже не было простым соревнованием. Это была демонстрация нового уровня.

Сказать, что их победа была сокрушительной — не сказать ничего.

У зеркал наблюдателей, где проецировались события на арене, Шэ Тяньлинь не мог сдержать довольную улыбку. Губы его дрогнули, и глаза, всегда прищуренные, засияли теплым светом гордости.

Он знал, знал с самого начала — Мин И рождена, чтобы стать великим мастером, превзойти всех, в том числе и его самого.

Поначалу он и сам порой сомневался — уж не теряет ли она, зря время рядом с ним, ведь её истинный путь, казалось, лежит в искусстве боя, а не в ремесле. Но теперь, видя, как на арене сверкают артефакты, выкованные ею, он понимал: всё было не зря.

Сколько знаний она унаследовала, сколько ещё приумножила. Чистая сила, отточенная до совершенства. Настоящий преемник…

— Наставник Шэ, — раздался рядом холодный голос, от которого мороз пробежал по коже, — это вы так радуетесь за чужой город?

Голос принадлежал Сань Эру. Он стоял, словно изваяние, с лицом, острым, как клинок.

Шэ Тяньлинь поспешно приглушил свою улыбку и, слегка прокашляв, опустил взгляд:

— Не… ничего подобного.

— Ваш ученик, — Сань Эр взмахнул рукавом, будто стряхивая с себя грязь, — использовал ремесло, полученное от вас, чтобы одолеть людей Чаояна. Вы можете лично доложить об этом Да сы. Пусть знает: если однажды мир окажется в руках Му Сина — вы будете одним из тех, кто ковал для них дорогу.

Слова звучали беззвучным приговором.

Шэ Тяньлинь склонил голову. Сердце его тяжело билось — не от стыда, а от осознания: если Мин И действительно поведёт за собой Му Син к вершине — он будет стоять за ней, пусть даже и в тени. Но стоило Сань Эру скрыться за поворотом, как Шэ Тяньлинь вновь поднял голову и, прищурившись от света, с тихой