Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Цзи Боцзай, отбросив прежнюю свирепость, впервые за весь турнир встал в боевую стойку с уважением к противнику. Он поднял одну руку, вторую прижал к спине:

— Я не стану пользоваться твоей слабостью. Раз у тебя ранена рука, я тоже буду драться одной. Обещаю — не остановлюсь, пока ты сам не скажешь «довольно».

— Превосходно! — засмеялся Чжэн Тяо.

Толпа, до этого немая от шока после жестокой расправы над Вэй Чаншэном, наконец получила то, чего так ждала — поединок не на унижение, а на честь. На равных.

Чжэн Тяо знал, как несправедливы бывают подсчёты баллов, но в этот раз — не было старейшин, не было табличек, не было подтасовок. Только он и Цзи Боцзай. И это давало ему свободу, с какой он ещё никогда не сражался.

Со стороны за поединком следила Мин И. Увидев, с какой стойкостью Чжэн Тяо встречает удар за ударом, она кивнула. Он был достоин.

Из всех бойцов шести городов, именно Чжэн Тяо был, пожалуй, самым упорным. За год его прогресс был поразителен — его фиолетовая юань уже местами приобретала оттенки чёрного, движения стали стремительны, удары точны, а техника — зрелой и уверенной.

Цзи Боцзай хоть и уступал Чжэн Тяо в опыте и технике, зато юань у него кипела через край, а реакция была молниеносной. Их схватка — яростная, уравновешенная, без сдерживающих ограничений — продлилась целых пятьдесят обменов ударами.

Старейшины наверху прищурились. Один неохотно перевернул табличку — Чжэн Тяо: один балл. Цзи Боцзай? По-прежнему ноль.

Чжэн Тяо сделал шаг назад, улыбнулся широко, по-настоящему счастливо:

— Я проиграл. Ты попал в меня пятьдесят шесть раз. Я — всего двадцать семь.

Он скользнул взглядом по табло, затем со смехом фыркнул и, не дожидаясь чьего-либо разрешения, просто соскочил с арены.

Цзи Боцзай стоял, потирая ушибленное плечо и грудь. Слегка склонив голову, он посмотрел наверх, на старейшин с посиневшими от злости лицами, и усмехнулся:

— И что же теперь? Опять я победил.

— Нонсенс! Победить с нулём баллов — такое и выговорить стыдно! — вспыхнули старики, колотя ладонями по столу. — Вас же высмеют по всей стране!

Но на площадке им уже никто не внимал — крики ликующей толпы заглушили всё. Народ Му Сина высыпал вперёд, сжимая в руках пригоршни серебряных ракушек, бросая их вверх, в небо, как конфетти. Флаги Му Сина взвились над головами, пойманные ветром, развевались над ареной как знамёна настоящей победы.

— Смеяться, конечно, будут, — приподнял бровь Цзи Боцзай, — но явно не, надо мной. Он усмехнулся, обвёл взглядом побледневших старейшин и с нажимом добавил: — Если недовольны — спускайтесь, сразимся.

Эти слова запали в них, как камень в горло. Старейшины вскинулись со своих мест, толпой направились к главной трибуне Чжуюэ, требуя вмешательства и отмены результатов.

Но — поздно. Исход уже был решён. И все это видели. Цзи Боцзай был слишком силён, слишком безапелляционен. Даже если всё переиграть — разве что прибавится пару покалеченных.

С данью горечи в лице, Сань Эр поднял голову к закатному небу, упрямо сжал губы. В ушах звенели ликующие возгласы людей Му Сина, он молча стряхнул пыль с рукавов и покинул арену, не обернувшись.

— Поздравляем Му Син с завоеванием первого места в нынешнем турнире Собрания Цинъюнь! За ними — Фэйхуачэн, третьими стали Чжуюэ! — громко возвестил глашатай, и в тот же миг воздух сотрясли звуки праздничных фейерверков, эхом разнёсшиеся по всему Чжуюэ и даже дальше — по всему Цинъюню.

Му Син ликовал. Люди плакали, обнимались, смеялись, кто-то даже валялся на земле от переполнявших чувств. Они не стали задерживаться в чужом городе ни на миг — наспех собрали вещи и всей гурьбой отправились обратно, чтобы как можно скорее принести радостную весть домой.

Мин И тоже радовалась вместе со всеми, но в следующую секунду её настроение омрачилось — кто-то, проходя мимо, бросил ей через плечо:

— Ты заплатишь за всё, что сделала.

Она обернулась — успела только заметить удаляющиеся спины посланников Чаояна.

На сердце будто легла тень. Беспокойство, долгое время сдерживаемое, вновь шевельнулось. Но, помолчав, она сама себе покачала головой.

«Да что мне бояться? Даже турнир Собрания Цинъюнь мы выиграли. Что теперь может пойти не так?»

Цинь Шанъу, вопреки привычной строгости, велел нагрузить летающую звериную повозку— бочками с вином. Путь обратно в Му Син превратился в нескончаемый праздник: смех, песни, крики победы.

Цзи Боцзай залпом осушил чашу, глаза его блестели, и он с озорной улыбкой склонился к Мин И:

— Ну как, теперь можно?

Мин И прекрасно поняла, о чём он, и закатила глаза:

— Уважаемый господин, снаружи о тебе сейчас говорят, как о храбром герое, непобедимом и изящном, как летящий дракон. Может, не станем всё портить… хотя бы ненадолго?

— Не получится, — вздохнул он, упрятав подбородок у неё на плече. — Больше не могу сдерживаться.

Щёки у Мин И вспыхнули, она быстро отвернулась, чтобы он не увидел, как у неё покраснели даже уши.

В такие моменты, когда в нём вспыхивали чувства, он становился похож на какого-то заколдованного духа — опасно прекрасного. Тонкие губы чуть поджаты, жёсткий профиль окутан теплом, а взгляд… взгляд сводил с ума. В нём было столько обжигающей нежности, что хотелось утонуть и уже не выныривать. Всего один лишний взгляд — и ты уже готов шагнуть с ним в бездну.

Но сейчас было совсем не до бездн. Напротив, Луо Цзяоян, пьяный в дым, с заплетающимся языком, всё ещё старался поднять тост:

— Д-да, господин Цзи, Бо-Боцзай! Перестань пялиться на госпожу Мин! Посмотри хоть раз и на меня!

Цзи Боцзай лениво скользнул по нему взглядом — холодным, абсолютно не похожим на тот, каким он только что смотрел на Мин И. Губы его едва шевельнулись:

— Угу.

Глава 172. Падающая повозка с боевым зверем

Луо Цзяоян изначально хотел искренне поблагодарить его, но, заметив выражение на его лице — такое, будто кроме госпожи Мин в его глазах ничего и никого больше не существует, — от ярости только усмехнулась:

— В твоих глазах, кроме барышни Мин, уже ничего не помещается?

— Не помещается, — ответил он с полной уверенностью, ни капли не смутившись.

Вокруг раздался сдержанный смех, и даже Цинь Шанъу, обычно сдержанный, не удержался от насмешки:

— Раз уж так любишь её, вернёшься — проси у да сы дозволения на брак. Да сы непременно благословит ваш союз.

Мин И почувствовала, как у неё на миг запрыгало сердце.