Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Значит… И`эр сама хочет стать моей женой?

— …Ты просто скажи, хочешь ли ты взять меня в жёны, — пробормотала она, слегка нахмурившись, не вынося этого уклончивого тона.

— Разумеется, хочу, — мягко ответил он, проводя рукой по её длинным волосам. — Просто в эти дни слишком много дел. Как только всё уладится — попрошу у Да сы дозволения. Ты согласна?

В его глазах проступила тёплая улыбка, и Мин И с лёгким кивком приняла это обещание. Но он не замолк — и в следующую секунду снова заговорил, уже с оттенком тревоги:

— Ван Гун начал опасаться меня. Старается выискивать любую оплошность. Если с тобой всё в порядке, постарайся пока не покидать этот двор. Мне будет спокойнее, если ты останешься здесь.

Запереться в одном дворе на неопределённое время — не самая радостная перспектива. Мин И недовольно поджала губы. Но в тот же миг Цзи Боцзай уткнулся носом в её шею, мягко, почти шутливо, заискивая:

— И`эр~…

Мин И невольно улыбнулась. Ну что ж, в конце концов… и здесь можно найти себе дело.

Ладно, — подумала она. Останусь. Буду пока обучать Бай Ин и остальных. Это тоже — польза.

Глава 174. Не смотри наружу

Му Син впервые в истории одержал победу на турнире Собрания Цинъюнь, и улицы кипели радостью уже не первый день. Веселье не утихало ни днём, ни ночью — и этот непрерывный шум однажды разбудил Мин И прямо посреди сна.

Пошарив рукой по ложу, она обнаружила, что место рядом с ней уже остыло.

Про моргнув, она села, зевнула и проворчала вполголоса:

— Какой же ты занятой, господин…

Не тратя времени на пустые жалобы, она направилась во внутренний двор, где её уже ждали Фу Лин и Бай Ин — сегодня она обещала научить их ковать простейшие артефакты.

Девушки оказались смышлёными и хваткими — учились быстро. Мин И была довольна. Пока те старательно повторяли движения, она, не отвлекаясь, изготовила два пусковых устройства для фейерверков.

Если и вправду выйду замуж… — подумала она. Эти штуки пригодятся.

Помимо фейерверков, была ещё одна важная вещь — свадебное платье. По обычаю, Шести городов Цинъюнь, наряд для невесты шьёт мать. Но у неё матери не было. Значит, придётся поручить это тётушке Сюнь — пусть закажет в улице Чанчжун, у лучших портных.

Сегодня, однако, тётушка Сюнь была какая-то рассеянная. Мин И звала её несколько раз, прежде чем та, наконец, очнулась. Посмотрела на протянутую ей золотую пластину и с сомнением произнесла:

— Барышня… Может, с этим платьем пока не стоит спешить…

— До церемонии посвящения наследника осталось всего несколько дней, как тут можно не спешить? — покачала головой Мин И. — На такое платье уходит много времени, а чем раньше закажем — тем лучше.

— Барышня… Вы и правда так хотите выйти за господина? — тихо спросила тётушка Сюнь.

Мин И рассмеялась:

— Не говори так, будто я спешу выскочить замуж, как какая-нибудь несмышлёная девчонка. Я не из тех, кто «ждёт, не дождётся». Просто… если мы с ним, наконец, сможем пройти обряд, поклониться Небу и Земле как положено — и я смогу открыто назвать себя его женой — то всё, что я пережила за этот год, наконец-то будет иметь смысл. Будет итог.

Янь Сяо часто смеялся, мол, Цзи Боцзай никогда не воспринимает всерьёз браки — вечно отлынивает, не идёт под венец. А если он теперь готов пройти через все эти церемонии ради неё, значит… где-то в сердце он уже впустил её по-настоящему.

Тётушка Сюнь долго стояла молча, с опущенным взглядом. Потом без слова взяла золото — и вышла.

Поздно вечером Цзи Боцзай вернулся во двор. Первое, что он увидел, — это как в её покоях стало заметно больше красного. Свечи с резными драконами и фениксами, вышитые сундуки, цветные ленты, ведёрца для сыновей — всё перемешалось в весёлый, нарядный хаос.

Он не выдал ни удивления, ни улыбки. Молча переступил через ворох свадебных безделушек, прошёл вглубь — и увидел, как Мин И спит, свернувшись на мягком ложе.

Цзи Боцзай осторожно поднял её на руки и отнёс на выложенное резным деревом брачное ложе с балдахином.

Мин И проснулась, моргнув от внезапного движения, зевнула и, щурясь, спросила:

— Почему так поздно?.. Где ты пропадал?

Цзи Боцзай улыбнулся:

— Завтра я вернусь ещё позже. Что, скучала по мне?

— Никто по тебе не скучал, — фыркнула она и отвернулась. Но руки её в ту же секунду обвились вокруг его талии — и сжались крепко-крепко, словно не хотели отпускать.

— Послезавтра — церемония. — Он осторожно опустил её в тёплое ложе под парчовое одеяло, голос стал тише, почти шёпотом. — Так вот… что бы ты ни услышала в эти два дня, что бы ни происходило — не выходи из дома. Ни шагу.

— А когда всё закончится — я буду только твоим.

Её сердце дрогнуло. Но она упрямо не показала этого, и голос прозвучал с привычной колкой усмешкой:

— Ну и что? У Луо Цзяоян теперь высокая должность, у Фан Яо и Чу Хэ — щедрые награды. А мне достался только ты?

— Я лучше и званий, и наград, — проговорил он, наклоняясь ближе и касаясь её лба лёгким поцелуем. — Те не станут держать тебя в сердце. А я — стану.

— Льстец, — с мягким упрёком прошептала она, отводя взгляд.

Но он внезапно наклонился ближе — так, что их лбы соприкоснулись. Его тёплое дыхание скользнуло по её щеке, и голос прозвучал почти шёпотом, низким, проникающим под кожу:

— За всю мою жизнь… ты — единственная, кого я действительно хотел назвать своей женой.

У неё вспыхнули уши, сердце запрыгало, и она, не зная, куда деть себя, пнула его ногой — лёгким, почти символическим движением:

— Что ты так близко подбираешься…

Он поймал её ногу, как нечто хрупкое и драгоценное, и, не отпуская, вложил её в свою ладонь. Его пальцы обхватили щиколотку, тёплые и сильные. А сам он наклонился ещё ниже, его грудь прижалась к её животу, губы скользнули к её шее. Там он остановился — едва касаясь кожи дыханием.

— А если я подберусь… ещё ближе? — прошептал он ей прямо под ухо. — Что ты сделаешь тогда, И`эр?.. Пинаться будешь?

Её дыхание сбилось, слова застряли в горле. В нём не было ни спешки, ни грубости — только настойчивая ласка, как волна, мягко накрывающая берег. Он не целовал, а будто вписывал в кожу своё присутствие — тихо, бережно, но неотвратимо.

За