Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

По традициям Шести городов, власть всегда принадлежала сильнейшему. Побеждал тот, кто мог вести за собой. Но победитель должен был быть не просто воином — в его жилах должна течь кровь, достойная продолжения рода. Сильная кровь рождала новых бойцов. Этого хотели все. И сам Да сы — не исключение.

А раз уж даже тяньгуань сказал своё слово, Да сы без колебаний продолжил в том же духе:

— Раз так угодно Небесам, пусть министерство займётся всем, что касается формальностей.

В тот же миг весь зал опустился на колени.

Лишь двое остались сидеть: Великий Да сы и Цзи Боцзай. Их взгляды пересеклись — с почтительного расстояния, но ясно, без прикрас.

Да сы был уже стар. Его былое острие стёрлось годами, но в нём всё ещё ощущалась тяжесть власти, накопленной временем.

Цзи Боцзай был молод, полон сил, но не кичился победой. На его лице не было ни тени гордыни — лишь вежливое спокойствие и сдержанная ясность.

В их единственном взгляде словно отразился весь переход — от одного времени к другому, от прошлого к будущему. В этот миг передача власти будто уже свершилась.

Да сы был вполне доволен. В конце концов, Цзи Боцзай действительно принёс Му Сину реальную пользу — не абстрактную, а зримую, ощутимую. А что не из их рода… Так ведь у него в руках всё равно есть то, чем можно его сдерживать. А чтобы сделать это навсегда — стоит лишь выдать за него дочь. Тогда уж точно — будет своим, станет членом семьи.

Но сам Цзи Боцзай, глядя на него, сдерживал в себе бурю.

Если бы не Да сы, не его настояние — барышня Бо, женщина из клана Бо, никогда бы не покинула Чжуюэ и не оказалась в лапах вана Пина. Не потеряла бы всего — чести, жизни, даже права быть похороненной в драконьем мавзолее. Её смерть была позорной. И виновник — он.

И если кто и должен был первым ощутить на себе его месть, то именно Да сы.

Но… не сейчас.

Пока — нет.

Пир в честь встречи и признания наследника завершился торжественным финалом: наследник определён. Когда гости стали расходиться, Цзи Боцзай так и не отпустил руки Мин И — держал её, как якорь, как клятву.

— Что бы ни случилось, — тихо произнёс он, — всегда верь мне.

Мин И подумала, что он всё ещё переживает из-за Тяньинь, и недовольно закатила глаза:

— Я выросла среди дворцовых интриг, — сказала она. — Так что, господин, не стоит меня недооценивать.

Сейчас, когда их союз был выгоден обоим, слишком многие захотят вбить между ними клин. Но она слишком хорошо знала эту игру, чтобы в неё попасться.

Цзи Боцзай ничего не ответил. Лишь крепче сжал её ладонь.

Награда от Му Сина, может, и не могла сравниться с той, что сулил Чаоян, но для Мин И в этот момент всё происходящее было настоящим водопадом приятных сюрпризов.

Она вселилась в новый просторный дом, а когда заглянула в амбары, где лежали её собственные сундуки с золотом, серебром и драгоценностями, — смеялась до слёз. Улыбка не сходила с лица: губы не слушались, так широко она смеялась.

Цзи Боцзай же, напротив, не удостоил ни наград, ни роскоши и взгляда. Он лишь велел слугам перевезти все подарочные ларцы из своего двора в её. А потом — совершенно естественно — остался жить у неё.

Теперь это казалось само собой разумеющимся.

— Кто бы мог подумать, что всё обернётся так, — сказала тётушка Сюнь, бережно перебирая волосы Мин И и убирая их в высокий узел. Её лицо светилось радостью. — Всё-таки, барышня, в конце пути вы и есть та, кто оказалась рядом с ним. Уж как улицы гудят — горожане теперь только и ходят с задранными подбородками, так гордятся…

Мин И сдержанно улыбнулась:

— А в следующем году, может, уже мы поедем собирать подношения с других городов.

— Верно говорите, — тётушка Сюнь вытерла краешком рукава глаза. — Кто бы мог подумать… сколько всего пришлось пройти.

— Как там Эрши Ци? — вдруг спросила Мин И.

Тётушка Сюнь на миг замялась, бросила взгляд на дверь, затем понизила голос и прошептала:

— Боюсь, барышня до сих пор не знает… Господин никогда не относился к Эрши Ци сурово. Он знал, насколько тот важен для вас — и потому отдал ему в управление один из рудников мягкого железа. Эрши Ци не подвёл. За эти полгода он полностью подчинил месторождение себе. Теперь по всему Му Сину цены на мягкое железо устанавливает только он.

Мин И подняла брови:

— Мягкое железо?

Артефактные орудия, конечно, были вещью мощной. Но в повседневности и небольшого объёма мягкого железа, продаваемого на рынках, хватало для нужд Внутреннего двора и патрульных. Зачем же тогда рудник?

Мысль мелькнула у неё в голове, как ласточка — быстро и тревожно. Но вслух она её не произнесла. Только смотрела на отражение в зеркале — в свете лампы серьги в форме лунных лепестков качались у её ушей, словно дышали.

В это время, как и каждый вечер, Цзи Боцзай вернулся.

Последние дни у него было множество встреч, визитов, советов. Но с наступлением сумерек он неизменно приходил в её дом, устраивался рядом — и, обняв её за талию, лежал с ней на мягком ложе, молча глядя, как над крышами расползается закат, и появляются первые звёзды.

— Они ужасно надоедают, — пробормотал он однажды, уткнувшись лбом в её руку. — Я ведь уже сказал, что мне не нужны никакие другие женщины. А они всё шлют и шлют. Я ни одну не принял.

Голос его звучал с лёгким оттенком обиды, почти по-детски. Он вздохнул, как будто и правда был утомлён этим вниманием.

Снаружи — он грозен и могуществен, глава Му Сина, победитель Собрания Цинъюнь. Но вернувшись домой, в её покои, он становился почти ребёнком.

Мин И не знала, смеяться ей или вздыхать:

— Господин, ты ведь теперь — наследник Му Сина.

— А меня ещё не утвердили официально, — буркнул он, уткнувшись в её плечо.

Всего-то дело за одним ритуалом. Мин И на миг задумалась. Потом вдруг повернула к нему голову и тихо сказала:

— Когда завершится церемония утверждения… хочешь — поженимся?

Они ведь уже говорили об этом — ещё в дороге, в полушутку, с обещанием вернуться и попросить у Да сы дозволения. Но в вихре недавних событий об этом как-то забыли.

Цзи Боцзай опустил ресницы, его губы тронула улыбка, и он обнял её