Пески Титанов - Изабелла Халиди

— Если бы я не знал тебя лучше, — сказал Вален, лениво рисуя круги на подлокотнике указательным пальцем, — я бы сказал, что у тебя приступ паники. Успокойся, ладно?

— Какого черта ты такой спокойный!?

Вален пожал плечами. — Какой смысл так волноваться? Он по-прежнему был бы богом, а мы по-прежнему были бы жалкими человеческими существами.

— Невероятно.

— Послушай, — Вален сел, черты его лица внезапно стали серьезными. — Я не говорю, что я не так потрясен, как ты. Но если подумать, ничего не изменилось. Он все еще Генерал, Киан все еще король, и мы с тобой все еще здесь, чтобы убедиться, что нашему брату не причинят вреда. Это все, что имеет значение. Просто иди и поговори с этим человеком, если тебя это так беспокоит. Мне насрать, бог он или нет. — Он встал, расправив плечи. — Я собираюсь пойти поискать Акселя. Найди меня, когда закончится твой маленький приступ шипения.

Киан наблюдал, как их младший брат уходит, ожидая, пока он выйдет из Военного зала, чтобы заняться текущим вопросом. — Эдан, — сказал он, — Вален прав. О чем ты так беспокоишься?

На красивом лице гиганта отразилось недоверие. — Я не понимаю, как ты и этот маленький засранец так хорошо к этому относитесь. Разве мы только что не стали свидетелями одного и того же?

— Насколько я понимаю, генерал все еще тот же человек, каким был всего час назад, и то, что он божество, этого не меняет. Кроме того, — его голос понизился, сочась ядом, — давайте не будем притворяться, что мы все уже не знали, что он имеет власть над нашим любящим отцом. Есть причина, по которой Фергал так боялся его.

Они обменялись понимающими взглядами. — Ты ему доверяешь?

Киан кивнул. — Ценой своей жизни.

— Даже после того, что он с тобой сделал?

Вздохнув, Киан встал. — Он ведь не виноват, правда, Эдан? Мы должны поблагодарить за это Магнуса. — И, бросив последний взгляд на своего обезумевшего брата, король вышел из роскошного помещения, его мысли уже были о ком-то, кого он намеревался навестить, и он боялся этой встречи.

Пусть начнется расплата.

❖

Подземелья в Скифии располагались прямо под самим дворцом, узкие проходы, ведущие к ним, змеились глубоко под землей, образуя сложный лабиринт залов, в котором легко можно было заблудиться.

И многие так и сделали.

Скелеты тех, кому не повезло свернуть не на тот путь, устилали землю, когда Киан пробирался в самое чрево старой выгребной ямы.

Воры, убийцы, насильники, даже иностранные сановники всю свою жизнь гнили в темных камерах. Если им повезет, они избежат медленной смерти, пав жертвами на плахе.

И для самых мерзких из них было организовано совершенно особенное прощание с адом. С осужденных снимали всю одежду и давали молоток, прежде чем бросить в яму, наполненную голодными крысами, и их единственная надежда на спасение заключалась в том, что они забивали грызунов или самих себя до смерти.

Все выбрали последнее.

Крики эхом отдавались вокруг него, когда Киан резко остановился перед рядом ржавых прутьев, зловоние этого места было таким сильным, что он возблагодарил небеса за и без того пустой желудок.

— Ваше величество. — Высокий, долговязый тюремный охранник поклонился, его голос был приглушен толстой маской, которая закрывала все его лицо, за исключением глаз и крошечного отверстия, через которое поступал кислород.

— Разбудите заключенного.

Мгновение спустя его приветствовал пронзительный крик, звук настолько навязчивый, что Киан удивился, как человек вообще может издавать такой звук.

Он стоял во весь рост, сцепив руки за спиной, наблюдая, как из темноты к нему выползает изуродованная фигура.

— А, — прохрипела она, — молодой господин возвращается. Ты пришел позлорадствовать?

Пальцы, похожие на скелеты, обхватили железные прутья, когда в поле зрения появилось лицо, похожее на привидение, с ввалившимися щеками и выпученными из орбит серыми глазами. Длинные до пояса серебристые локоны низко свисали вокруг тонкой фигуры, когда-то пухленькой женщины, а теперь превратившейся в призрак самой себя.

— Есть какие-нибудь последние слова, ведьма?

Заключенную охватило замешательство. — Ты не убьешь меня, — сказала она, изображая уверенность. — Иначе ты бы сделал это в самый первый день, вместо того чтобы запирать меня в этой адской дыре на целый год.

Он ухмыльнулся, подходя к решетке. — Ты меня недооцениваешь. Знаешь, почему я никогда не бросал тебя крысам? Почему я позволил тебе дышать так долго? — Он наклонился и прошептал: — Потому что твоя смерть не была бы засчитана.

В глазах женщины мелькнул страх.

— Видишь ли, сегодня совершенно особенный день. — Он закатал левый рукав, обнажив генеральское клеймо, кожа вокруг узкого пореза стала совершенно черной, словно испачканной чернилами.

Заключенная ахнула, отшатнувшись, но прежде чем она смогла вырваться, рука Киана метнулась вперед, его пальцы сжали ее крошащееся горло, прижимая ее спиной к решетке, пока ее лицо не оказалось зажатым между ними.

Он цокнул языком. — Разве так следует вести себя перед своим королем?

Шок и ужас окрасили ее черты. — У т-тебя Метка Смерти. К-как?

Нахмурившись, он усилил хватку, впившись пальцами в трахею женщины. — Я открою тебе правду, как прощальный подарок любящего сына убийце своей матери. — Прошипев, он сказал: — Я знаю твой секрет. Я знаю, кто ты, чья кровь течет в твоих жилах, демоническое отродье. — Он оскалил зубы, оказавшись на уровне лица пленника. — Видишь ли, я провел небольшое исследование и выяснил, кто твой великий предок. Какое совпадение, что ее убил не кто иной, как тот самый человек, который оставил мне эту метку?

Сильная дрожь сотрясала истощенное тело женщины. — Нет, я тебе не верю. Этого не может быть.

— О, но это так. — Его губы удовлетворенно скривились. — Я внезапно почувствовал себя очень щедрым. Хочешь еще одну правду? — Наклонившись, он пробормотал ей на ухо: — Твоя дочь когда-то была с ним помолвлена.

Она причитала, вырываясь из его объятий. — Пожалуйста, спаси ее. Спаси мою Лейлу!

Задумчивое выражение промелькнуло на лице короля. — Нет, не думаю, что буду.

— Пожалуйста! Она же твоя сестра!

Ярость захлестнула его, кровь вскипела от уродливой правды, которую Киан не мог изменить. — Вот тут ты ошибаешься. Она ничто для меня. Ничто, кроме болезненного напоминания о том, что было отнято у меня и моих братьев. И как ты думаешь, что с ней будет, когда он обнаружит, что в ней течет та же кровь, что и в королеве демонов, которая когда-то терроризировала мирное королевство смилодонов?

Между ними повисло молчание, лицо пленницы приобрело тревожный фиолетовый оттенок, когда его руки сжали ее.

— Думаю,