Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова

Анна не понимает теперь, что более стыдно и тяжело: мечтать о встрече с Иваном или отказаться от нее.

***

Голубев немедленно забывает о том, что Анна ему не нравится, как только Федя втаскивает в мастерскую тяжелый кусок металла.

— Система «Хильгер-Форбс», — радуется старший механик, спуская с макушки на переносицу увеличительные линзы. — Очень дорогая, я уж и не помню, когда работал с такой в последний раз.

Поразительно, с какой точностью он определяет изготовителя, видя лишь барабан с пружиной. Сложно не признать: при всем своем скверном характере специалист Голубев отменный.

В четыре руки они осторожно разбирают устройство. Вмешательство начальства не мешает Анне, рядом с ним она чувствует себя увереннее. Он опытнее, а значит, риск ошибиться меньше. Очень уж не хочется уподобляться нерадивому Лыкову.

Тем более что мысли кружат посторонние, ненужные сейчас, мешают полностью отдаться делу. Стоит ли действительно появиться перед отцом? Знает ли он, что его дочь вернулась в Петербург? Или отвернулся от нее окончательно, не интересуясь даже, жива ли, не сгинула?

— Представляете, если Штернов ночью ограбят, — Петя крутится рядом. — Ведь хранилище открыто, отличный шанс. Вот будет фокус!

— Наш Пётр Алексеевич радуется преступлениям, как дитя малое, — ворчит Голубев, не поднимая головы.

Анна внутренне соглашается с Петей: могут и ограбить, если умудрились специально сломать пружину. Но она лопнула изнутри, а не снаружи! Нет, невозможно, чтобы купчиха Штерн занималась порчей собственного хранилища. Маргарита заверяла, что никто, кроме старухи, туда не заходил. А ну как соврала? Прохоров убежден, что все вокруг лжецы и мерзавцы, так что же теперь, никому не доверять?.. Так, глядишь, и сама превратишься в злобного цербера…

Анна сосредоточенно бьет зубилом по заклинившему шплинту. С глухим лязгом исковерканный узел барабана подается, освобождая лопнувшую пружину. Голубев ловко поддевает ее специальным крюком-съемником и переносит на деревянную плаху. Анна направляет на нее самую мощную лампу.

— А что! — хорохорится Петя. — Без преступников мы бы по миру пошли, Виктор Степанович. И вообще, все прогрессивные люди зачитываются похождениями Рокамболя или «Приключениями джентльмена-вора» в «Петербургской газете». Анна Владимировна, всенепременно приобщитесь, вам наверняка понравится.

Резкий химический запах заполняет пространство мастерской, когда Анна осторожно протирает скипидаром пружину, отчего постепенно проступают настоящий цвет и структура металла.

— Что еще за Рокамболь? — рассеянно интересуется Голубев.

— Гениальный преступник-авантюрист, постоянно меняющий маски, — в голосе Пети слышится нескрываемое восхищение.

Анна вскидывает голову, неверяще глядя на него. Эта беззаботная болтовня куда хуже преднамеренной жестокости Прохорова. Героиня дешевого бульварного чтива — вот что она для него такое.

— Благодарю покорно, но я предпочту научные журналы, — отзывается она сухо.

— Боже мой, наконец-то я слышу что-то разумное в этой мастерской! — с облегчением восклицает Голубев. — А то от Петькиных глупостей у меня мигрень начинается.

— До чего тяжело, когда вокруг одни ретрограды, — жалуется мальчишка.

Анна не собирается становиться живым примером для неокрепших умов и спорить с ним дальше, она возвращается к работе. Под лупой прекрасно видно, что на металле не ракушечный излом, а ровный зернистый скол.

— Перегрев и резкое охлаждение? — озадачивается она. — Но здесь нет следов термического воздействия. Сталь не посинела…

Анна проводит пальцем по краю излома, ощущая мелкую, почти стеклянную крошку.

— Виктор Степанович, посмотрите-ка.

Голубев тут же забывает про Петю, поворачивает пружину под ярким светом, крякает недовольно.

— Странно, — заключает он. — Излом слишком ровный и гладкий, совсем не как от удара.

— Линии на сколе тонкие, волнами.

— Чистейшая усталость металла, — выдыхает он, опережая ее вывод. — Как будто пружину долго трясли.

— Часами, — кивает Анна, и они с минуту молча смотрят на злополучную деталь, мысленно представляя себе этот невидимый монотонный процесс.

А потом в полном недоумении поворачиваются друг к другу:

— Но как?

Глава 13

— Но как? — вопрос повисает в воздухе огромным звенящим пузырем.

И они снова таращатся на злополучную пружину, будто ожидая, что она испугается такого пристального внимания и расскажет свою историю.

— Часы, дни тряски… — задумчиво тянет Голубев. — Да ну вас, Анна Владимировна, это решительно недоступная моему пониманию загадка.

— Может, там за стеной трамвай новый пустили? — весело хихикает Петя. Кажется, его забавляет серьезность двух занудных механиков. — Или марширующий оркестр репетиции устраивал?

— Петя, шел бы ты отсюда! — рявкает Голубев. — Вон сыскарям надобно в определитель новые морды внести.

— Подождите, — Анна поворачивается к Пете, пытаясь ухватиться за кончик идеи, которую этот неугомонный юнец только что выдал. — Трамвай, оркестр… это всё деструктивные акустические колебания.

— Где-то я уже слышал подобную чушь, — Голубев замирает, припоминая, а потом презрительно морщится: — Ну конечно же, в вашем сказочном отчете по резонатору студента Быкова.

— Та самая «бутоньерка-вредительница», что граммофоны портит, — восхищается Петя, совершенно очарованный. Прищелкивает пальцами от волнения, приплясывает на месте: — Может, кто-то направил этот резонатор на дверь — и бац! Пружина хрясь!

— Пётр Алексеевич, не позорьтесь, — едва не умоляет его Голубев, удрученный царящей в его мастерской ненаучностью. — Чтобы вызвать такую усталость металла, этой дурацкой бонбоньерке пришлось бы работать сутки напролет. Кто, интересно, сможет так долго торчать у чужого хранилища с конфетницей в руках?

Петя смущенно краснеет, но поздно, его слова уже прозвучали. Для Голубева это чепуха, а для Анны — внезапная, ослепительная вспышка.

В ее сознании, как зубья шестеренки, сходятся два непреложных факта.

Щелк: резонатор Быкова украден.

Щелк: для усталости металла требуется длительное воздействие.

— Виктор Степанович… — шепчет она и даже хватает старого механика за рукав, будто он вот-вот убежит от нее, — а что, если преступнику и не нужно было стоять снаружи?

— Объясните, — требует Голубев, даже не замечая этакой фамильярности.

— Что, если бонбоньерку занесли внутрь и оставили там?

В мастерской воцаряется гробовая тишина. Даже Петя замирает, понимая, что случайно наткнулся на что-то серьезное.

— Подумайте, — Анна говорит быстро, с жаром, складывая кусочки в единую картину. — Резонатор мал, замаскирован под бонбоньерку. Его можно пронести куда угодно. Что, если вор… или убийца… под видом гостя, слуги проник в дом и оставил устройство в самом хранилище? Нет, невозможно, ключи у Густава и хозяйки дома, хранилище — не проходной двор. Что, если сама купчиха Штерн занесла бонбоньерку туда? Ну подарил ей кто-то, что такого! Я видела обертки от конфет, а где конфеты, там и конфетница!

— Выходит, устройство тихо, незаметно вибрировало часами или даже сутками, пока пружина не развалилась от движения, — говорит Голубев. — Купчиха вошла внутрь, и всё, пружина не выдержала. Значит ли это, что мы имеем дело с технически безупречным