Пять замерзших сердец - Лора Манель

Натали

Мы слушали хронологически выстроенный рассказ о жизни Катрин. На это ушел почти час. Мадам Дютрей разворачивала перед нами описание, как кинопленку. Катрин, общительная и одаренная девочка. Катрин, любящая и ответственная старшая сестра. Ее детство было отмечено моим несколько запоздалым появлением на свет и – главное – преждевременной смертью любимого отца. Катрин, обычная женщина, знавшая взлеты и падения, переживавшая драму и радости, была глубочайшим образом травмирована потерей. В школе она училась хорошо, успешно сдала бакалаврские экзамены, познакомилась с Марком, они влюбились с первого взгляда, поженились и родили двух чудесных детей. Катрин была домохозяйкой, свободное время посвящала занятиям спортом, ходила в кино и в театр, посещала музеи, а чтобы ощущать себя «полезным членом общества», участвовала в гуманитарных акциях. У нее есть друзья, приятели и знакомые, кое с кем она не расстается с детства.

Окружающие считают Катрин живой, общительной, любезной, жизнерадостной, она великолепно готовит, любит своих детей и уделяет им много внимания, прививает дисциплину и нравственные ценности, считает очень важной усидчивость в учебе. К недостаткам друзья и родственники относят ее вспыльчивость и резкие перепады настроения, но все утверждают, что она хорошая женщина с золотым сердцем.

Выслушав словесный портрет, публика и присяжные могут сделать единственный вывод: это нормальная, обычная женщина, такая могла бы быть их сестрой, лучшей подругой, соседкой, коллегой. И все наверняка задались вопросом: «Как же вышло, что она совершила преступление?»

Анаис

Среда, 19 марта 2003 г.: процесс, день второй (и второй день без меня)

Па не хотел, чтобы я ходила в суд, поэтому вечером я потребовала от него отчета. Он описал, как прошел первый день, кто что говорил, даже обрисовал некоторые детали протокола (моментами очень торжественного). В целом получилось, что я почти ничего не упустила. Мамина жизнь мне известна, остальные получили возможность понять, что они имеют дело не с чудовищем (а значит, полицейские ошиблись… вот что должны говорить себе люди!).

Сегодня утром я, как положено, была на занятиях и теперь чувствую себя дома львицей в клетке, потому что хочу быть вместе с Па и тетей Нат и увидеть маму. Они сказали: «Знаешь, она в наручниках, и это так странно…» Бабуля Жо со мной и тоже предпочла бы поехать в суд, но ей нельзя: завтра она будет свидетельствовать, и до этого вход в зал для нее закрыт. Мы обе все пропускаем. Она разочарована, потому что хотела защитить свою дочь, говорит, это материнский долг. Я на ее месте действовала бы так же. У меня нет дочернего долга, хотя я всей душой стремлюсь на процесс. Ладно, я повторяюсь…

До встречи в автобусе, дневник.

Марк

Вчера основное внимание было сконцентрировано на личностях обвиняемой… и жертвы. Все должны были узнать, что за жизнь отняла убийца, какой изумительной женщиной была Беатрис Лансье. Я говорю без малейшей иронии, всего лишь констатирую: отчет сотрудника, изучавшего личность погибшей, напоминал хвалебную оду… или речь на кладбище у гроба. Возможно, живые не правы. У Беатрис Лансье было все. Если сравнить то, что я успел понять о ее жизни, она мало напоминает жизнь Катрин. Беатрис до своей трагической гибели существовала, не зная горя и бед… Не то что Катрин. Эту любящую и очень нежную женщину любили все. Женщину и идеальную мать. Тем более необъяснимой выглядит смерть: как можно было устранить ее так жестоко? Я не хочу сказать, что один человек заслуживает смерти больше, чем другой, и все же… На свете есть мерзавцы, чье исчезновение не только не огорчит нас, но даже вызовет облегчение. Смерть Беатрис Л. – акт несправедливости, так подумали те, кто вчера был в зале. На этом настаивал прокурор. Жертва не заслуживала подобной участи… Убийца, то есть подсудимая, виновна вдвойне: выбрала жертвой хорошего, а не дурного человека. Беатрис Л. должна была жить дальше, дышать одним с нами воздухом, делить счастливые моменты с семьей, заниматься детьми, а вместо этого лежит в могиле, осиротив мужа и ребятишек.

Сегодня суд переходит к слушанию дела по сути. Будут оглашены факты, описан ход и результаты расследования. Утром три полицейских уголовной полиции давали показания: один из них присутствовал на месте обнаружения тела и участвовал в первом осмотре, другой был в числе тех, кто задерживал Катрин, последний руководил расследованием. Они излагали факты, демонстрируя фотографии. Нам показали зал, где проходят занятия йогой, кафе, где обвиняемая и жертва пили чай, несколько снимков болота в разных ракурсах со стрелками, указывающими на то место, где нашли Беатрис. Нам зачитали показания, выдержки из протоколов допроса Катрин, вопросы полиции, ее ответы, указав на нестыковки и неточности… В предварительном заключении Катрин сначала пыталась обвинить мужа жертвы. Я незаметно наблюдаю за ним, вижу его смятение. Следователи напоминают, ссылаясь на страницу Д‐15 протокола, что у Жиля Лансье есть алиби: он во второй половине дня находился на работе.

Прозвучал и вопрос о преднамеренности преступления. Упомянули сознательно оставленный дома телефон, измененный порядок дня, нож, шнурки и снотворное. У защиты мало шансов перевести эти подготовленные действия в разряд случайных. Катрин все спланировала и осуществила сценарий преднамеренного убийства. Не понимаю, как мэтр Дерикур будет защищать ее при таких серьезных, сопрягающихся одна с другой уликах. Мотив преступления упомянули лаконично, подробнее его рассмотрят в дальнейшем, но болезненная ревность несомненна. Обвиняемая хотела устранить соперницу.

В отношении каждого свидетеля соблюдается та же процедура, что и вчера с мадам Дютрей и вторым экспертом: председатель суда задает свои вопросы, то же делают заседатели и присяжные, потом прокурор и адвокат защиты. Поиски истины занимают минуты, часы… Натали время от времени поглядывает на меня, словно проверяет, как я. Я держусь… пока. Потому что худшее впереди.

Во второй половине заседания выступают судебные медики. Сначала вызывают того, кто присутствовал на месте преступления и сделал первые выводы, вторым – того, кто делал вскрытие. Третье слово получает женщина-патологоанатом, делавшая макроскопический (то есть наблюдаемый невооруженным глазом) анализ и микроскопическую экспертизу образцов тканей, взятых во время вскрытия. Выводы однозначны: смерть наступила во второй половине дня вторника, 20 февраля, в 17:30, самое позднее – в 18:00. Жертве несли семь ударов ножом, один смертельный – в грудь. За час или два до смерти жертву напоили снотворным, дозы оказалось достаточно, чтобы усыпить ее на некоторый отрезок времени.

– Жертва была в сознании, когда ее били ножом?

– На первый взгляд да, господин председатель.

– Можно