Пять замерзших сердец - Лора Манель

– Безусловно.

– Считаете ли вы, что обвиняемая планировала убить соперницу, пока та будет спать? Можно предположить, что убить выглядящего мертвым человека «проще» и требуется определенная «дерзость», чтобы нанести удар ножом тому, кто смотрит вам в лицо?

– Вероятно, так. Не исключено, учитывая слабую дозу снотворного, что жертва проснулась преждевременно.

Мэтр Дерикур заявляет протест, утверждая, что свидетель интерпретирует события, вместо того чтобы дать научное объяснение. Председатель суда отклоняет протест, заметив, что по части объективной оценки жестокости нанесенных ударов фотографии все скажут сами за себя, и предупреждает чувствительных зрителей, что некоторые детали могут показаться излишне жестокими.

Большинство поднимают глаза на экраны, остальные отводят взгляд. Я в числе первых. Мне это необходимо. Не из нездорового любопытства, вовсе нет! Я должен понять… При виде тела Беатрис Л. кровь стынет в жилах. Ее одежда в крови, запястья и лодыжки связаны грязными белыми шнурками… Она лежит на секционном столе. Следы ударов ножом свидетельствуют о небывалой жестокости, растрепанные волосы отсечены… Саблей? Не понимаю, как моя жена могла сотворить подобное, не могу себе этого объяснить. Натали берет меня за руку и крепко сжимает, как будто хочет сказать: «Хорошо, что Жозетты нет в зале!»

Натали

Проиллюстрировать изображения словами – значит перейти на высший уровень ужаса. Узнать, что моя сестра убийца, – одно, а увидеть результат ее действий – другое. Я дрожу, меня тошнит. Кэти, я люблю тебя, я всегда тебя любила… Но зачем? Зачем ты это сделала? И как ты могла это сделать? Я пытаюсь вообразить, как сестра бьет ножом опоенную снотворным женщину, втыкает лезвие в разные места – для надежности! Подобная бессмысленная жестокость не имеет названия.

Я не понимаю, как моя сестра могла так обезуметь, что утратила и человечность, и все другие достоинства. Откуда взялась тьма на дне ее души? Что за безумие овладело Катрин и похитило ее у нас?

Настал черед двух экспертов: психолога, беседовавшего с Катрин в тюрьме, и психиатра, составившего заключение о ее состоянии в момент совершения убийства. Нужно убедиться, что она не лишилась рассудка и способна мыслить здраво. Вдруг, при благоприятном стечении обстоятельств, Катрин можно будет объявить не подлежащей уголовному наказанию? Шанс для нас, единственно возможный выход? Будущее остается мрачным: психиатрическая патология предполагает помещение в спецбольницу. Ну и пусть, зато Катрин признают невменяемой, констатируют, что ею руководила некая неудержимая повелительная сила, а значит, она не ответственна за содеянное. В некотором смысле это многое изменит. Появится смягчающее обстоятельство: Катрин была не в себе и не заслуживает (в уголовном, не в человеческом смысле) заключения в тюрьму.

Клинический психолог уже составила экспертное заключение по всей форме на основании личностного тестирования и беседы с обвиняемой. Она должна была определить психологический профиль Катрин Дюпюи, проанализировав прошлое, личную и профессиональную жизнь, ее отношения с людьми, эмоциональность и чувствительность… Психолога попросили оценить способность Катрин справляться с эмоциями, проверить, различает ли она добро и зло, выявить уровень ее эмпатии…

Она объясняет, что мадам Дюпюи было гораздо труднее адаптироваться в заключении, чем большинству женщин, хотя близкие каждую неделю приходили на свидание.

Она называет интеллектуальный уровень Катрин нормальным, даже выше среднего, хотя у нее имеются слабости и она эмоционально нестабильна.

– В том, что касается случившегося, подсудимая находится на стадии отрицания. Испытывает своего рода эмпатию по отношению к семье, но виновной себя не считает. Катрин Дюпюи бывает резкой, даже жесткой в высказываниях, может проявить агрессию, в том числе к мужу: он слишком часто отсутствует дома. Она считает себя хорошей матерью, готовой на все ради детей, но я заметила у нее выраженный синдром брошенности. Она ощущает одиночество как ужасающую пустоту: ей было очень плохо, когда ее сын Флориан пошел в детский сад. Пытаясь справиться с тяжелыми эмоциями, грозящими вылиться в кризис, Катрин Дюпюи записалась в спортивный зал и усердно его посещала, занимаясь иногда по несколько часов в день. Другим способом заполнения пустоты были любовные связи.

В этот момент мое сердце останавливается. Я цепенею и не решаюсь взглянуть на Марка. Он тоже замер, как окаменел. То, о чем мне было известно, – я считала, что остальные пребывали в неведении! – выставили напоказ перед всем светом. Да, Жиль был не первым любовником Катрин. Она уже три года заводила одного любовника за другим, потому что не выносила одиночества и отсутствия мужа, вот и заполняла пустоту, а заодно, возможно, и мстила. Хорошо Катрин было только в объятиях мужчин или в ожидании объятий.

Психолог не слишком углублялась в тему, но зло было причинено. Я уверена, что теперь Марк посмотрит на все под иным углом и посмотрит на историю их совместной жизни другими глазами. Одного любовника он, может, и простил бы со временем, но нескольких? Его предали и прилюдно унизили. Не понимаю, как зятю удается спокойно сидеть рядом со мной! Я бы точно покинула зал, сбежала, послав к черту процесс, жену и брак.

Психиатр отвечает на вопросы председателя суда, прокурора и адвоката защиты, сообщает, что в октябре 2001 года обследовал Катрин по запросу следователя. Он возвращается к ее детству и юности, повторяя уже сказанное. Ничего не поделаешь, такова стилистика суда присяжных. Доктор цитирует слова Катрин о Марке: «Он мужчина моей жизни». Я физически ощущаю, как неприятна Марку эта фраза, он дрожит, сжав кулаки.

Психиатр был призван определить, больна его пациентка или нет, была ли она больна в момент совершения преступления и есть ли прямая и исключительная связь между ее болезнью и убийством. Психиатр заявляет, что не диагностировал у Катрин никакого вида психоза, а также шизофрении, то есть патологии, которая могла бы объяснить ее поступок. Он категоричен: у Катрин не было приступа бреда, она сознавала, что делает, и не теряла способности мыслить трезво. Да, у нее сейчас стадия отрицания, она отказывается признаться, но в основе преступления причина не психиатрического характера. Действовать ее побудили страсть и патологическая ревность, свойственные личности в пограничном состоянии. Расстройство Катрин проистекает из детства и связано со смертью любимого отца. Отсюда страх быть покинутой и ссоры с мужем, когда она чувствовала себя одинокой… Однако ничто не позволяет говорить о разрушительном безумии и вытекающей из него уголовный неподсудности.

Психиатр не готов категорически отрицать опасность рецидива, хотя обвиняемая действовала в исключительном контексте, который может никогда не повториться.

Второй день заседания подходит к концу, и Марк вот-вот сорвется. Я