Сын бандита. Ломая запреты - Лина Мак

Не знаю, что со мной происходит, но какой-то животный ужас пробирается в самое сердце. Это же ненормально так чувствовать себя в компании собственной матери!

— На завтра у нас другие планы, — вместо мамы отвечает Григорий.

— Но у меня учёба, — возмущённо говорю я и слышу, как мой голос надламывается.

— Можно и пропустить несколько дней, да, милая? — Григорий разворачивается к маме и улыбается ей.

— А тебе нужно успокоиться, — мама снова сжимает мои руки. — Мы же твоя семья.

Глава 30

— Мама, ты говорила, что дашь мне мобильный, чтобы я могла позвонить, — начинаю говорить я, когда мы уже вошли в загородный дом. — И зачем было снимать целый дом на несколько дней?

Григорий остался на улице, о чём-то разговаривая с водителем, а я, нервно осматриваясь в ожидании появления Эдика. Он только изредка появлялся в поле моего зрения в универе, но будто затаился. Теперь я понимаю, в чём была причина.

А ещё понятия не имею, как буду теперь выбираться отсюда. Когда мы въезжали в ворота, нас встретила охрана. И там не обычный старенький дедуля, а именно охрана.

— Лия, я устала, дорогая, — отвечает мама и направляется прямиком на второй этаж. — Давай все вопросы потом. У нас сегодня ещё и ужин с партнёрами Гриши.

— Мам, зачем ты меня сюда привезла? — спрашиваю серьёзно, повышая голос. — Хотела семейную встречу? Так давай проведём, и я уеду в общежитие.

— Прекрати врать! — заорала мама так, что в полупустом помещении её голос отскочил от стен и больно ударил по ушам. — Ты не живёшь в общежитии. И мало того что опозорила меня, так ещё и разгромила комнату!

— Что? — непонимающе уставилась я на мать.

И нет, я не удивлена, что она всё знает. Меня просто очередной раз макает лицом в дерьмо осознание того, что моя мама чего-то хочет, и для достижения этого идёт по головам. Точнее, сейчас она идёт по моим костям походкой победительницы.

— А ты думала, я всё так оставлю? — зашипела она, разворачиваясь ко мне лицом и окидывая презрительным взглядом.

— Мне кажется, ты что-то перепутала, мама, — заявляю я, но голос дрожит. Мне здесь неуютно. Этот дом, обстановка, даже воздух напоминают мне клетку. — Не я приехала к тебе. И не я стояла с глазами, полными слёз, приглашая на ужин.

— Ты мне ещё хамить будешь? — зашипела мама, накрывая плоский живот рукой. Выглядит глупо, но она будто гордится своим положением. — Ты никто без меня, Лия. И если я захочу, то вся твоя учёба, самостоятельность и взбрыки закончатся в один момент.

— Мама, что с тобой происходит? Это не твои слова, — отшатываюсь от неё.

— А чьи? Мало того что ты повела себя как последняя потаскуха, вешалась на бедного мальчика. Эдик пришёл в наш дом, а ты, вместо того чтобы поддержать его, ещё и чуть не покалечила его, так теперь…

— Замолчи! — закричала я, перебивая маму. — В этом доме только одна потаскуха!

Её хлёсткая пощёчина прозвучала, как приговор для меня.

Голова дёрнулась так, что в шее что-то щёлкнуло. Кожу обожгло, а в глазах потемнело.

— Закрой. Свой. Рот, — выделяя каждое слово, прорычала мама. — Здесь будет так, как скажу я. Ясно тебе?

Прижимаю ладонь к горящей щеке, медленно возвращаю взгляд на маму и понимаю, что она даже не сожалеет о сделанном. Смотрит так, будто я проблема, от которой она не может избавиться.

— За что ты меня ненавидишь? — спрашиваю я севшим голосом.

— А за что я должна тебя любить? Ты мне обязана всем! Но вместо благодарности я получила дом и паршивые салоны! — шипит разъярённой кошкой мама, и её лицо искажается ненавистью до уродства.

— Что ты говоришь? — непонимающе смотрю на неё.

— Иди в комнату и не раздражай своим присутствием, — фыркает мама, но я, вместо того чтобы сделать, как говорит она, разворачиваюсь и выскакиваю на улицу.

Не успеваю сделать и двух шагов, как врезаюсь в Григория. Его руки сжимаются тисками на плечах, а вот взгляд прожигает. Дёргаюсь, пытаясь вырваться, но хватка Завального-старшего только усиливается.

— Ну тише-тише, Лия. Куда ты собралась? Мы же только приехали, — наиграно-участливо говорит он.

— Пустите меня! — выкрикиваю я и чувствую, как паника начинает захватывать меня.

Но Григорий дёргает меня так, что я вкидываю голову, а он захватывает моё лицо. Разворачивает той стороной, по которой пришлась пощёчина, и громко цокает.

— Ох уж эти гормоны. Но будь умницей, Лия, — он вертит мной, будто куклой, не давая сделать лишнего движения, и каждое — причиняет только боль. — Пойди и приложи лёд. Сегодня ты должна выглядеть отлично. Когда приедут гости, они не должны увидеть, что твоё красивое личико пострадало. Это может бросить тень на меня.

— Вы больной, — шиплю я в лицо Григорию.

Но как только он начинает склоняться к моему лицу, я замираю от страха.

— Хороший вывод. Запомни его, — скалится Григорий, напоминая какого-то больного маньяка. — Ты меня немного расстроила, конечно, что так быстро попалась на нашу уловку. Но раз ты уже взрослая, то теперь будем играть по моим правилам. А в них всегда есть поправка на моё мнение.

— Вы об этом пожалеете, — шепчу я, не сводя с Григория взгляда.

— Буду ждать с нетерпением, — улыбается он и проводит большим пальцем по губам, надавливая и оттягивая нижнюю. А потом резко отталкивает меня, и я врезаюсь в кого-то спиной. — Проводи в комнату и проследи, чтобы она не сбежала.

— Хорошо, бать, — раздаётся над головой довольный ленивый голос моего ещё одного кошмара.

Тело каменеет. Я не могу сделать даже шага. Такое чувство, что я тону и меня некому спасать!

— Запомни, Лия, — довольно добавляет Григорий, по всей видимости, наслаждаясь достигнутым эффектом. — Если ты хочешь дожить до своего двадцать первого дня рождения, то будь умницей. Иначе всё может быстро измениться.

Он разворачивается и идёт к небольшому домику, возле которого явно стоит охрана, а я смотрю вокруг и не понимаю, как могла так глупо попасться! В очередной раз поверить, что моя семья может быть такой, как…

Глава 31

— Как тебе теперь, сестрёнка? — голос Эдика пронизывает будто стрелами.

Он стоит за спиной, а меня тошнит. Резко оборачиваюсь и смотрю в его глаза. Эдик скалится, расслабленная поза, в руках крутит карандаш, а в глазах неприкрытая похоть.

— И где же теперь твой защитник? — ещё один вопрос, но я молчу.

Мозг в панике кричит, что я полная дура. Но если Григорий вызывает животный ужас, то Эдик только ненависть