Босс не по плану - Эва Бондарь

Подъезжаю к офису в 6:30.

Смешно. Я даже не опоздал — пришёл слишком вовремя. Паркуюсь. Сижу пару секунд в машине. Руки на руле.

Выхожу. Охранник поднимает глаза. Смотрит. Долго.

— Доброе утро.

— Рано вы сегодня, Платон Олегович.

В его голосе читается:ты дебил?

Киваю.

— Работа.

Он, конечно, не верит. И правильно делает.

Лифт пустой. В зеркале лифта выгляжу бодро. Даже слишком.

Офис встречает тишиной. Свет ещё не везде включён. Запах моющего средства и бумаги. Люблю это время. Никто не лезет. Никто не отвлекает. Снимаю пиджак. Бросаю на спинку кресла. Открываю ноутбук.

Пять минут работаю. Десять. Через пятнадцать понимаю — я не читаю ни одной строки. В голове — она. Вспоминаю её слова, сказанные в пятницу: «Не могу в эти выходные». Спокойно. Без объяснений.

Я, конечно, принял ситуацию. Как будто мне всё равно.

Сука…

Я сходил в зал. Два часа молотил боксёрскую грушу. Представлял, что выбиваю из головы её голос. Не выбил.

Встретился с Русом и Саней. Они рассказывали что-то про сделки, про девочек. Я кивал. Смеялся в нужных местах. А сам считал, сколько раз за вечер проверил телефон.

Дома закрыл рабочие хвосты. Разгреб документы. Даже шкаф разобрал.

Продуктивные, блядь, и бессмысленные выходные.

Лифт звякает. Начинают приходить люди. Шаги. Голоса. Смех в коридоре.

Я автоматически смотрю на дверь. Её ещё нет.

И вот, наконец, она выходит из лифта. Без спешки. В пальто, с распущенными волосами. Идёт к своему столу. Замечает меня. На секунду задерживает взгляд. Кивает. Чуть заметно. И всё. Никакой улыбки. Просто как сотрудник начальнику.

Снимает пальто. Открывает ноутбук. Будто пятницы не было. Будто она не задыхалась в моих руках.

Смотрю через стекло. Она не игнорирует меня. Она просто… холодная.

И это хуже. Потому что если человек злится — значит, ему не всё равно. А если он вежлив — значит, он решил выстроить границу. Она не вычеркнула меня. Она меня поставила в рамку.

Вызываю её к себе в кабинет. Заходит, останавливается у дверей. Не подходит, не садится. Стоит. Пальцы слегка подёргиваются, как будто не знает, куда их деть. Смотрит на меня мимо глаз.

— Платон Олегович, вы что-то хотели?

Она говорит так, как будто я не больше чем ещё один сотрудник.

— Нормально, — она кивает.

Я не могу больше. Иду к ней, беру её за плечи. Наклоняюсь, чтобы поцеловать её в губы, и чувствую, как она механически отвечает мне, притягивая голову, но её губы — плоские, безжизненные. Прямо как будто она сдерживает дыхание, и эта хренова. Я будто заставляю ее целоваться со мной. Я что такой противный?

Отстраняюсь от неё. Мы молчим. Я не знаю, что сказать. Она тоже. Вся её сдержанность — это как удар по голове. Я пытаюсь что-то придумать, но не могу.

И вот в этот момент стучат в дверь. Дверь открывается, и входит Фёдор Сергеевич. Спаситель Кнопки.

— О, Виктория, вы здесь? — говорит с лёгкой улыбкой. — Искал вас. Нужно срочно подготовить презентацию к обеду. Отправляйтесь, пожалуйста, сразу её делать.

Она молча кивает и уходит.

Фёдор Сергеевич подходит. Что, блядь, еще вам надо?

— Платон, у вас с Викторией что-то есть?

Я смотрю на него, пытаясь понять, зачем ему вообще эта информация.

— Ближе к делу.

— Если ты не настроен серьёзно, то — лучше не начинать. Меня волнует, что если вы поссоритесь, это может повлиять на работу.

Я слушаю его, киваю.

— Я понял, — говорю, несмотря на бешеную злость, которая опять заполняет меня. Почему кто-то лезет в мою личную жизнь? Почему все хотят мне сказать, что делать? Кто они такие? Я что выгляжу сопляком. Кто еще хочет прокомментировать нашу связь с Викторией? Заходите, становитесь в очередь.

Он кивает и выходит.

День идёт. Точнее — тянется.

Она занята. Презентация. Звонки. Почта. Работает быстро. Чётко. Как всегда.

Иногда улыбается кому-то. Скупо. Аккуратно. Мне — тоже. Но не так. Блядь, я что — много прошу?

Я смотрю на неё через прозрачную стену. Она чувствует взгляд. Знает, что я смотрю. И всё равно не поднимает глаза. Мы всё откатили назад? До нуля?

Меня это начинает раздражать.

Если ты злишься — скажи. Если передумала — скажи. Но это… безразличие… съедает меня.

Я дважды выхожу в общий зал, без видимой причины. Она стоит у принтера. Спокойная. Собранная. Её движения чёткие, каждое — продуманное, как часть чёткого плана.

Я подхожу ближе. Она делает шаг в сторону. Небольшой. Но я замечаю.

Чёрт.

Вижу Сергея. Юриста.

Он замечает меня и буквально уходит по дуге. Делает вид, что срочно вспомнил о встрече. Я усмехаюсь. Ну хоть кто-то меня понял правильно. С первого раза.

Все. Хватит.

— Платон Олегович?— её голос едва слышен.

— После работы пойдёшь со мной. Я подвезу.

Пауза.

— Я сегодня занята…

Смотрит не на меня. Чуть в сторону. Будто подбирает формулировку. Придумывает, что бы соврать. Я перебиваю.

— Я тебя подвезу. Нам нужно поговорить.

Она молчит.

Я добавляю спокойнее. Жёстче.

— Буду ждать внизу в машине.

Секунда. Впервые за день она смотрит мне прямо в глаза. Не холодно. Не тепло. Осторожно.

— Хорошо.

Кивает. Уходит.

Сжимаю челюсть. Только попробуй не выйти. Сбежать от меня сегодня.

Глава 38 Виктория

Я знаю его расписание лучше своего. С пяти до шести — совещание. Закрытая переговорка. Телефон на беззвучном. Никто не выйдет. Никто не войдет.

Идеальное время, чтобы исчезнуть. Я держусь до четырёх тридцати. Потом иду к Лене.

— Лен… — голос сиплый. — Мне плохо. Можно к тебе?

Она смотрит внимательно.

— Из-за него?

Я не отвечаю. И так понятно.

— Поехали, — коротко говорит она.

— Лен… — я сглатываю. — Мне нужно уехать раньше шести.

Она прищуривается.

— Насколько раньше?

— Прямо сейчас.

Пауза.

— Всё так серьёзно?

Я киваю. Если открою рот — сорвусь. Лена шумно выдыхает.

— Хорошо. Сейчас отпрошусь. И Лёше напишу, чтобы забрал нас пораньше.

Она не задаёт больше вопросов. За это я люблю её ещё сильнее. Я тоже отпрашиваюсь. Говорю, что плохо себя чувствую. Голос спокойный. Лицо — тоже. Внутри — буря.

Когда выходим из офиса, сердце колотится так, будто я бегу. Хотя просто иду к лифту. Странное ощущение — будто я делаю