Реверс - Кейт Стюарт

— Он в колее, — говорит Джоэл.

— Ага, — мрачно отзываюсь я. — Очень похоже на крик о помощи.

Джоэл разражается громким, искренним смехом.

— Нет. «Колея» — это самый техничный участок трассы, его сложнее всего пройти. Он просто разогревается.

— Ооочень здорово, — сухо тяну я. — Отличный из тебя телохранитель.

В ответ я получаю лишь улыбку. Его взгляд всё время следует за Истоном на трассе. Между ними точно есть что-то большее, чем просто рабочие отношения — настоящая дружба, почти братская привязанность. Это легко считывается по лицу Джоэла. Он не хочет, чтобы с Истоном что-то случилось. И это немного, совсем чуть-чуть, успокаивает меня.

— Для него это не в первый раз, — наконец добавляет Джоэл. — И даже не во второй.

— Я уже это поняла, — бурчу я, когда Джедайя заводит свой мотоцикл и направляется к Истону.

Джедайя чуть старше, и по одной лишь манере езды ясно: он профи. Но, надо отдать Истону должное, с байком он тоже на «ты» — посадка уверенная, движения естественные, впечатляющие. Несколько минут они кружат друг вокруг друга в колее, а потом вдруг, будто из ниоткуда, оба оказываются наверху стартовой точки. Колеса замирают на насыпи из земли высотой в несколько этажей.

Двигаясь исключительно на страхе, я машинально крещусь ровно в тот момент, когда шлем Истона, наклоняется в мою сторону. Он словно замирает, заметив мой жест, будто это зрелище его по-настоящему ошеломило.

Тревога устраивает вечеринку у меня в животе. Я сжимаю руки на коленях и отрицательно качаю головой. Какого хрена он вообще притащил меня сюда? Чтобы я стала свидетелем его бессмысленного конца? Он верит в Бога? Он вообще думал о похоронах? Кремация или захоронение? И что, я должна буду донести до мира его последние слова? Если так, ему стоило хотя бы сказать что-нибудь стоящее. В моменты запредельного стресса память у меня ни к черту, так что достойно передать его финал у меня вряд ли получится.

Я не успеваю додумать остальные вопросы, как Истон срывается с места, а Джедайя остается наверху холма. Я едва успеваю вдохнуть, прежде чем Истон на скорости пролетает серию коротких подъемов и в следующую секунду уже в воздухе. На тысячу футов вверх… ладно, может, не на тысячу, но достаточно, чтобы я в панике заорала, когда он начал снижение. Я закрываю лицо ладонями, оставляя между пальцами крошечную щель, ровно настолько, чтобы увидеть его кончину.

Когда он приземляется мягко и чисто, я успеваю расслабиться всего на пару секунд — и он снова в воздухе. Его зависание в воздухе кажется нереальным: он уводит в сторону и тело, и мотоцикл, полностью контролируя прыжок.

— О боже! — вырывается у меня.

На этот раз тело реагирует само и кулак взлетает в воздух в победном жесте. Я вскакиваю, поднимаю руки над головой и ору от восторга, как и все вокруг на площадке. Это приземление выходит еще лучше предыдущего, и меня неожиданно накрывает странное чувство гордости за него.

Я оборачиваюсь к Джоэлу и вижу, что он снимает мою реакцию на свой iPhone. Я показываю ему два средних пальца, прекрасно понимая, что Истон когда-нибудь это увидит. Но всё равно не могу стереть улыбку с лица, прежде чем Джоэл снова переводит камеру на Истона, который сейчас полностью владеет трассой.

Когда стартует Джедайя, следующие несколько минут я провожу в странной смеси тревоги, восхищения и медленно нарастающего возбуждения, наблюдая, как они вдвоем с мастерством проходят сложную трассу. Джедайя исполняет куда больше трюков, но Истон проходит маршрут не менее впечатляюще и, что важнее всего, целым.

К тому моменту, когда Истон возвращается туда, где я его оставила, персонал уже ликует. Он подкатывает, останавливается, и вокруг него тут же собирается толпа, пока он снимает шлем. Волосы, слипшиеся от пота, падают ему на лоб, глаза горят адреналином. Джедайя подъезжает рядом, люди расступаются, и они бьются кулаками в перчатках, после чего глушат мотоциклы.

Истон и Джедайя оживленно переговариваются, пока я, не спеша, спускаюсь по ступенькам, ноги дрожат от облегчения, а внутри всё еще бурлит адреналин от одного лишь зрелища его в таком виде. Истон вовсе не вечный угрюмец. Он просто… закрытый. И, похоже, свои улыбки он бережет для своих.

Стоит мне об этом подумать, как его взгляд находит мой. Губы приподнимаются, и он одаривает меня самой красивой, полной улыбкой, какую только можно представить. Грохот в груди усиливается в разы.

Я подхожу к нему с такой же широкой улыбкой и уже готовой тирадой:

— Это было безрассудно, глупо, безответственно… и чертовски офигенно, — говорю я, и восхищение в моем голосе невозможно не услышать.

— Ты сейчас единственный человек в моей жизни, кто способен это оценить, — говорит он искренне, снимая перчатки и снова убирая прядь волос, норовящую прилипнуть к моим губам.

Жест получается естественным, почти невинным, немного интимным, но не слишком. И всё же сердце на мгновение сбивается с ритма, пускаясь в бешеный галоп, и мне приходится буквально стопорить себя.

Назад, Натали. Назад!

Откашлявшись, я мысленно приказываю адреналину и предательским бабочкам убираться к черту.

— И как давно ты катаешься?

— С четырех лет. Папа поощрял, а мама за это в прямом смысле заехала ему по яйцам. — Он усмехается. — Теперь, когда выезжаю на трассу, я просто не говорю ей.

— Ну, если вдруг с музыкой у тебя не сложится… — пожимаю я плечами и получаю в ответ полуулыбку. — Так ты на сегодня закончил? Или дальше у нас по плану прыжок с небоскреба без страховки?

— Пока достаточно. — Он бросает взгляд мне за плечо, на Джоэла. — Мы готовы?

Джоэл кивает и протягивает Истону брелок, я предполагаю, от внедорожника.

— Готовы.

— Ты нас бросаешь? — хмурюсь я.

— Беру выходной, — отвечает он с ухмылкой. — Был рад познакомиться, Натали.

— Взаимно, Джоэл, — отвечаю я, пока он кивает Джедайе и исчезает в узком проходе между рядами трибун.

Я поворачиваюсь к Истону, сужая глаза.

— То есть на сегодня мы еще не закончили?

— Давай ты пока сложишь свои вопросы в папочку, ладно? — говорит он, роясь в своей сумке.

— Ну, я такая!

Он закатывает глаза и недовольно поджимает губы.

— Ну, это раздражает.

— Поцелуй меня в задницу, — огрызаюсь я.

В следующую секунду он резко выпрямляется, хватает меня за плечи и разворачивает, наклоняя вперед, так что его взгляд скользит вниз.

— Эй, ты что, вообще творишь?! — спрашиваю я, выворачивая шею, чтобы посмотреть через плечо.

Он с лукавым видом проводит языком по нижней губе, приподнимая брови.

— Проверяю, есть