Реверс - Кейт Стюарт

— Моя задница вполне соответствует стандартам, сэр, — парирую я уверенно, стряхивая с плеч его руки, когда он тихо усмехается. — Я езжу на настоящих лошадях, а не на искусственных смертельных ловушках, — добавляю я без выражения, решив не позволять его близости выбить меня из колеи.

Я сканирую его лицо, ловя взглядом пот, стекающий по лбу. Пот, который он тут же вытирает футболкой и срывает ее с себя. Я тут же отворачиваюсь, отводя взгляд.

— Ладно… скромность — это явно не про тебя, — нервно смеюсь я.

— Согласен, — сухо отвечает он, и весь юмор мгновенно исчезает. Я снова смотрю на него, нахмурившись.

Он пожимает плечами.

— С какого хрена мне вообще должно быть не всё равно, если последние двадцать два года меня считают общественным достоянием?

— Прости, — тихо говорю я.

— Не твоя вина, — отвечает он и тянется за джинсами.

— Тогда я прошу прощения от имени всех, — шепчу я.

Он замирает, присев у своей сумки. Резко вскидывает голову, ореховые глаза впиваются в мои, выискивая искренность. И находят ее. Он медленно выпрямляется и вытирает грудь насухо, а мой взгляд на мгновение срывается вниз, прежде чем он наклоняется ко мне и тихо говорит:

— Хочешь узнать секрет?

— Конечно, — отвечаю я.

Он продолжает вытираться, потом отбрасывает полотенце. И вдруг, без предупреждения, берется за джинсы и спускает их до середины бедер.

— Я участвовал в заездах. Несколько раз.

— Профессионально? — сглатываю я.

Он подтягивает джинсы обратно. Я невольно любуюсь рельефом его бицепса, а металлический звяк не застегнутого ремня снова делает со мной что-то совершенно лишнее.

— Да, — подтверждает он. — Получалось неплохо.

— И как они не догадались? — спрашиваю я.

Мой взгляд скользит по его напряженному торсу, пока он достает дезодорант, отступает на шаг и распыляет его щедро по груди, прежде чем натянуть свежую футболку с длинным рукавом.

Даже посреди стадиона, полного пыли и грязи, этот обмен кажется интимным. Будто мы в ванной, как пара, болтающая о своем, пока он собирается на работу.

— Полностью закрыт, — говорит он.

— А? — переспрашиваю я, всё еще витая где-то в мыслях, пока он застегивает сумку и поднимает ее с земли.

— В экипировке. Так я и оставался незамеченным, — поясняет он, ловя мой взгляд. На губах мелькает тень улыбки. — Полностью закрыт. С головы до пят.

— А-а… понятно. Круто.

Истон кивает Джедайе и остальной команде на прощание. Я делаю то же самое, машу рукой, и он мягко берет меня за руку, выводя из стадиона.

— Ты скажешь мне свое сценическое имя? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает он просто.

— Ну, конечно, — бурчу я, прибавляя шаг, чтобы не отставать от его длинных шагов.

— Просто, раз уж ты считаешь, что мне не за что благодарить судьбу за привилегии, — тихо продолжает он, — я решил показать тебе некоторые из плюсов. А их немало, Натали. Я не ненавижу это всё время.

— Только когда хочется спокойно съесть чизбургер на людях?

Он одаривает меня легкой, почти невесомой улыбкой.

— Да. Иногда мне это всё еще удается. Пока.

— Но это может скоро измениться.

Смешанные эмоции на мгновение отражаются на его лице, и он пожимает плечами — он не знает, что ждет его дальше. Как и я. Но ясно одно: внимание медиа вот-вот навязчиво и настойчиво развернется в его сторону. Такова цена. Цена, которую он, похоже, готов заплатить за возможность делиться своей музыкой.

Мы идем к внедорожнику, и я украдкой смотрю на него.

— Кажется, я начинаю понимать.

Он коротко встречается со мной пронзительным взглядом.

— Думаю, я рассчитывал на это.

Глава 10

Lovesong

The Cure

Натали

Истон устраивается на водительском сиденье, настраивает зеркало заднего вида и поворачивается ко мне.

— Что? — спрашиваю я, когда он заводит внедорожник и вопросительно приподнимает бровь.

— Серьезно, у меня высокий IQ, но мысли я читать не умею…

Я не успеваю договорить. В одно мгновение Истон Краун оказывается слишком близко, накрывая меня собой, чтобы пристегнуть ремень. Он слегка вспотевший, и от его темных волос пахнет невероятно, как и от всего самого. Меня буквально вышибает из колеи от того, насколько он сейчас близко со мной.

Я жадно впитываю всё, что могу: удивительно длинные ресницы, темную родинку у линии челюсти, текстуру его губ, которые в этот момент опасно близко к моим.

Не вдыхать. Не вдыхать. Не вдыхать.

В следующую секунду он уже отстраняется, а я остаюсь сидеть в состоянии, близком к сердечному приступу, пока он спокойно возвращается за руль, будто только что не лишил меня способности мыслить.

— Ты мог просто сказать, — поддеваю я его, пока он заводит машину. На губах у него играет улыбка. За неполные сутки меня опасно потянуло к этому мужчине. Не сразу, но теперь это очевидно — и это запретная зона. Я решаю пресечь всё на корню, переведя разговор в рабочее русло.

— Всё, теперь официально, — заявляю я, расставляя границы.

— Даже не хочешь войти в это плавно, да? — он качает головой и тянется за мое сиденье в свою сумку, снова вторгаясь в мое пространство. Его взгляд скользит по мне сверху вниз, прежде чем он достает телефон. Разблокирует, несколько раз тыкает в экран и протягивает его мне.

Беру телефон и вижу, что открыто музыкальное приложение. И не просто открыто — передо мной собранный плейлист. Любопытствуя, листаю дальше и понимаю, что конца ему нет. Сотни — если не тысячи — треков.

— Ты пытаешься меня отвлечь, позволив поиграть в диджея, Краун?

Он молчит, выруливая с парковки.

— Это вообще-то серьезная ответственность, если учесть…

— Ты не можешь ошибиться, — успокаивает он, останавливаясь у выезда на главную дорогу и бросая взгляды то в одну, то в другую сторону, с явной нерешительностью.

— Ты не знаешь, куда едешь?

— Неа.

Я закрываю его плейлист и открываю приложение с навигацией.

— Адрес у тебя есть?

— Есть.

— Ну так? — тяну я.

— Потерялся.

— Мы что, специально будем блуждать?

— Почему бы и нет? — говорит он, поворачивая направо. — Ты же сама сказала, что не хочешь ездить по туристическому маршруту.

— Как вообще можно заблудиться в городе, где ты прожил всю жизнь?

— Приличную часть детства я провел в турах с родителями и группой. Поверь, я умею теряться, где угодно.

— Ладно. Но на вопросы ты всё-таки отвечать будешь, — подчеркиваю я.

— На те, на которые захочу.

— Это не совсем честно.

Его взгляд становится жестче.

— Думаю, слова «честно» и «этично» нам лучше вообще не использовать, с учётом лицемерия.

— Принято, — вздыхаю я. — И