Клеймо дракона - Шеррилин Кеньон

Фыркнув, Фанг засунул руки в задние карманы:

— Парень, не смей оскорблять меня этой ерундой. Пусть они поцелуют мою мохнатую волчью задницу! Эйми сдерёт с меня шкуру живьём, если я хоть подумаю о том, чтобы отдать тебя им. Я не бросаю семью.

Он на секунду замолчал, потом добавил:

— Ну, они могли бы забрать Фьюри. Я не так уж к нему привязан. Но держать его будут недолго — пока он не откроет пасть. А потом, уверяю тебя, они запустят его задницу обратно в меня катапультой. В этом смысле он как плохой бумеранг.

Макс рассмеялся, понимая, что это бравада. Фанг был готов убить любого за брата.

— Тебе эта драка ни к чему. Поверь мне, — сказал Макс.

Фанг оглядел остальных драконов в комнате.

— Ты был одним из первых постояльцев, кого приняли Пельтье, когда они переехали сюда. Когда Илиас и его стая при помощи ведьмы подожгли первый бар, именно ты спас Эйми, Дева и Шерифа, не дав им сгореть заживо. И только благодаря тебе огонь не перекинулся на Дом Пельтье, не поглотил тех, кто там спал, включая Тёмного Охотника, который был бы заперт внутри из-за дневного света. Я знаю, что это не первый случай, когда ты помог.

Фанг продолжил, его голос стал жёстким:

— В этом месте нет ни одного оборотня, который не стал бы сражаться за тебя, брат. Я не знаю, что случилось, из-за чего тебя клеймили. И, честно, мне плевать. Но тебя я знаю хорошо. И если ты убил того ублюдка, значит, он этого заслуживал. Так что можешь оставаться. Если они настолько глупы, чтобы напасть, у меня есть бар в районе Складов, полный голодных шаронте, которые с удовольствием полакомились бы драконьим мясом. — Он указал на голову, лежащую на полу: — И, в отличие от тебя, им всё равно, похоже оно на курицу или нет.

Фанг почесал подбородок:

— До тебя всё дошло? Потому что я не хочу ничего объяснять дважды.

Себастьян медленно вздохнул, потирая лоб:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, волк.

Фанг иронично приподнял бровь:

— Ты что, меня не знаешь? Конечно, я не ведаю, что творю.

Проигнорировав его угрюмый комментарий, Макс встал и повернулся к Себастьяну:

— Иди к своему регису и передай: я вызываю на ответ тех, кто забрал и удерживал моих драконят. Они хотят «Окаянного дракона»? Мне нужны их глотки. Честный бой. В круге.

— Нет! — выдохнула Серафина.

— Нет? — Макс удивлённо посмотрел на неё.

— Я сама хочу их убить! — её голос дрогнул от ярости.

Он улыбнулся — узнавал свою драконицу. Воплощение свирепости.

— Слишком поздно, — сказал он. — Я первым бросил вызов.

— Я их родила. Мне выпала честь отомстить за них.

— И если дела пойдут плохо, — твёрдо произнёс Макс, — я предпочту, чтобы они потеряли родителя, которого не знают, а не того, к кому привязаны.

— А я бы предпочла не терять никого, — тихо сказала Эдена. — Без обид.

Хадин серьёзно кивнул:

— Согласен с сестрой.

— Я тоже, — поддержал их Блейз.

Проигнорировав реплики, Себастьян встретился взглядом с Фангом:

— Если хочешь, чтобы я передал вызов, я это сделаю. Но будь осторожен. У меня плохое предчувствие.

— Постараемся, — вздохнул Фанг. — Передай привет Чэннон.

Себастьян кивнул и исчез.

— Чэннон? — удивлённо спросила Серафина.

— Его суженая, — пояснил Фанг, выразительно глянув на кровь на теле Макса. — Мне позвать Карсона?

Макс покачал головой:

— Мне просто нужно отдохнуть. Со мной всё будет хорошо.

Он повернулся к Хадину:

— А ты, малыш?

Хадин взглянул на мать, прикусил губу и тихо спросил:

— Для тебя это нормально, матера?

— О чём ты? — удивилась она.

— О нашем отце? — неуверенно пробормотал Хадин.

Она нахмурилась, всё ещё не понимая, о чём он говорит.

Эдена подошла ближе и утешающе положила руку брату на плечо.

— Скажи ей, Хадин. Время пришло.

Кивнув, он наклонился вперёд на четвереньки, а Эдена поспешно отступила назад, освобождая ему место. Спустя секунду Хадин принял свой истинный облик — форму дракона, почти неотличимую от Максиса.

Глубоко и облегчённо застонал, перевернулся на спину и высунул язык.

— Хвала богам! Как же мне этого не хватало! — Он тяжело дышал и тихо стонал от боли. — Ах, как же трудно было оставаться человеком! — Виляя хвостом, он напоминал довольного щенка.

Серафина не знала, как реагировать на его слова и происходящее.

— Хадин?

Эдена засмеялась, гладя брата по животу:

— С ним всё будет хорошо, мама. Он просто большой ребёнок.

— Ребёнок, моя задница! Это чертовски больно!

— Хадин!

— Прости, матера. Это было грубо! — Он поспешно приложил коготь к морде.

Ошеломлённая Серафина попыталась осмыслить происходящее.

— Хадин, ты хочешь сказать, что ты… катагариец?

В комнате наступила мёртвая тишина. Казалось, все затаили дыхание, ожидая его ответа — и её реакции.

— Да, — пискнул он едва слышно.

Серафина вздрогнула, уловив неуверенность и страх в голосе сына.

— О, Хадин! — всхлипнула она, захлёбываясь слезами, и поспешила к нему. Прижавшись носом к его морде, как недавно делала это с Максисом, она тихо прошептала: — Драгоценный мой! Как ты мог хоть на миг подумать, что я перестану любить тебя из-за этого?

— О, не знаю… — он скривил морду. — Может быть потому, что ты истребительница драконов и носишь сапоги из шкур тех, кого убила?

Серафина печально улыбнулась.

— Каков отец, таков и сын. — Она протянула руку к Максису, а другой ладонью нежно погладила чешуйчатую щёку Хадина. — Мне всё равно, какой облик ты примешь, мальчик. Ты всё тот же ребёнок, которого я носила под сердцем, которого растила и защищала. Как ты мог даже на секунду подумать, что я способна тебя ненавидеть за то, в чём ты не виноват?

Эдена похлопала брата по животу:

— Я же говорила!

Хадин возмущённо ударил её хвостом.

— Мама!

— Хадин, прекрати бить свою сестру хвостом.

— Она первая начала!

Серафина повернулась к Максису:

— Ты не хочешь… ну, я не знаю… что-то сделать?

— Например?.. — приподнял он бровь.

— Поговорить с ними? Что ты делал, когда твои братья дрались?

Он пожал плечами:

— Не вмешивался. Обычно они останавливались, когда кровотечение становилось слишком сильным.

Хадин рассмеялся, а Эдена выглядела напуганной.

Смеясь, Макс осторожно протиснулся мимо Серы, чтобы наконец-то взглянуть на своих детей поближе. Это было странно и трогательно — видеть перед собой двух существ, которые были его плотью и кровью, хотя он столько лет не был частью их жизни. Но где-то глубоко внутри он всегда знал… чувствовал.

— Можно я тебя обниму? — спросил он у Эдены.

Слёзы заблестели в её