Пепел на языке - Ольга Медная

— В «Ржавое депо», — Абрам нажал на газ. — Зотов назначил встречу там. Он думает, что это его территория, потому что там всё пропитано его прошлым. Он забыл, что в депо я — не цель. Я — архитектор его конца.

Зима подходила к своему исходу. Дорога под колесами была скользкой, небо — беспросветным. На языке у Дианы снова появился знакомый привкус — привкус железа и пороха. Она закрыла глаза и впервые за долгое время ощутила, что по-настоящему живет.

На языке больше не было йода. Снова был пепел. Но на этот раз Диана сама держала спичку.

Глава 32. Мертвые зоны

Дорога к городу казалась бесконечной лентой, разрезающей серые февральские поля. Абрам вел машину молча, его руки в кожаных перчатках лежали на руле с той же уверенной силой, что и в их самую первую ночь. Но теперь между ними не было пистолета — между ними была общая память, которая весила больше любого оружия.

Диана смотрела в окно на проплывающие мимо ржавые остовы заправок и заброшенные фермы. Мир за пределами их «тихой заводи» выглядел так, словно перенес инфаркт. «Обнуление» выжгло электронные мозги цивилизации, оставив людей один на один с первобытными инстинктами.

— Куда ты нас везешь? — спросила она, когда впереди показались силуэты городских окраин, окутанные смогом от горящих мусорных баков. — Депо «Серых» — это самоубийство. Если Зотов там, он ждет нас.

— Зотов не ждет нас, Диана. Он ждет своего триумфа. Такие, как он, не умеют проигрывать тихо. Им нужно шоу, — Абрам переключил передачу. — Мы не пойдем через парадный вход. В депо есть «мертвые зоны» — вентиляционные шахты, которые не отображались на официальных планах твоего отца. Я строил их для себя, когда еще думал, что из этой системы можно выйти через дверь.

Он взглянул на неё, и Диана увидела в его глазах холодный блеск.

— Нам нужно забрать Марка. И нам нужно забрать то, что Зотов украл у твоей матери перед тем, как «уйти» её.

— Письма? Но они же у меня в сумке.

— Письма — это ключи. Но есть еще и сам замок. Медальон, который ты вскрыла в полицейском управлении, был лишь половиной. Вторая половина — механический сейф в самом сердце депо. Там лежат оригиналы контрактов. Бумага, Диана. То, что нельзя удалить кнопкой «Delete».

Они бросили машину в двух кварталах от промзоны, засыпав её старым мусором и ветками. Дальше — только пешком, через лабиринты бетонных заборов и колючей проволоки. Город дышал тяжело. Электричество подавалось с перебоями, в окнах многоэтажек дрожали огни свечей.

Диана чувствовала, как в ней просыпается тот самый «хищник», которого Абрам так старательно взращивал. Она больше не спотыкалась о камни. Её движения стали скупыми и точными. Она была тенью, скользящей за своим вожаком.

Они проникли в периметр депо через узкую щель в фундаменте. Внутри пахло старым железом, крысиным пометом и застоявшейся сыростью.

— Слушай внимательно, — Абрам прижал её к стене в узком техническом коридоре. Его лицо было в сантиметрах от её. — Сейчас мы разделимся.

— Нет!

— Диана, это не обсуждается! — он схватил её за плечи, и в его голосе прорезалась прежняя властная жесткость. — Зотов ждет, что я приду за тобой. Он сосредоточил все силы у главного архива. Ты пройдешь через дренажную систему к комнате охраны. Марк там. Я знаю это, потому что это самое холодное и мерзкое место в здании. Его держат как приманку.

— А ты?

— А я буду шуметь. Я стану тем самым пожаром, который заставит их забыть о дверях.

Он достал из сумки две гранаты и положил их в её ладонь. Металл был холодным и тяжелым.

— Используй их, только если прижмут к стене. Помни, чему я учил: сначала считай до двух, потом бросай. И никогда не оглядывайся на взрыв.

Диана посмотрела на него. В этом полумраке, среди ржавых труб, она поняла, что этот человек — её личный ад и её единственный рай. Она притянула его за затылок и поцеловала — быстро, зло, с привкусом железа и отчаяния.

— Если ты не выйдешь, я сожгу это место вместе с собой, — прошептала она.

— Ты не сожжешь. Ты будешь жить. За нас обоих.

Дренажная система встретила Диану ледяной жижей и запахом мазута. Она ползла на локтях, чувствуя, как ржавчина царапает кожу, а нож Абрама за поясом холодит бедро. В голове пульсировало только одно: «Марк. Сейф. Свобода».

Она выбралась в подсобном помещении рядом с блоком охраны. Сквозь щель в двери она видела двоих наемников. Они курили, обсуждая, сколько Зотов заплатит им, когда «девчонка Каренина» приползет умолять о пощаде.

Диана достала нож. Её рука не дрожала. Она вспомнила пепел на языке. Вспомнила лицо матери на фотографии. Вспомнило всё, что у неё отняли.

В этот момент в другом конце здания прогремел взрыв. Пол под её ногами содрогнулся, с потолка посыпалась штукатурка. Абрам начал своё шоу.

Наемники встрепенулись. Один бросился к выходу, другой потянулся к рации. Диана не стала ждать. Она выскользнула из тени, как ртуть. Удар пришелся точно под челюсть первому. Второй даже не успел вскрикнуть — её нож нашел щель между позвонками.

Всё заняло четыре секунды. Диана стояла над телами, тяжело дыша. На её щеке была капля чужой крови, но она даже не вытерла её. Она подошла к стальной двери с надписью «Карцер».

Внутри, прикованный к трубе отопления, сидел Марк Леви. Он выглядел ужасно: разбитое лицо, сломанные пальцы, рубашка, превратившаяся в грязную тряпку. При виде Дианы он попытался улыбнуться, но только закашлялся кровью.

— Ты… пришла… — прохрипел он.

— Я же говорила, Марк. Мы не оставляем долги.

Она начала возиться с замком наручников. Где-то в глубине депо снова бабахнуло, а затем застрочил автомат. Абрам вел свой бой.

— Диана, уходи… — Леви схватил её за руку. — Это засада. Зотов… он знал, что вы придете вдвоем. Он хочет…

Договорить он не успел. В коридоре послышались тяжелые шаги. Диана вскинула пистолет, целясь в дверной проем.

На языке снова был пепел. Но теперь это был пепел её врагов.

Глава 33. Инверсия страха

Запах пороховой гари в замкнутом пространстве депо был настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Диана стояла в дверном проеме карцера, прижимаясь плечом к холодному бетону. В её руках был пистолет, отобранный у охранника — тяжелый, пахнущий маслом и недавней смертью. Марк Леви у её ног