Хочу твою... подругу - Мария Зайцева

Вероятно, решил найти им применение. Может, кому-то другому подарить.

Рациональный.

Мама прислала еще одно сообщение. Со знаком вопроса.

И я, решив, что потом обязательно найду запись этой сцены в сети и заберу себе, чтоб бесконечно любоваться выражением лица моей Задачи, ее гневно блестящими глазами, частно поднимающейся и опускающейся грудью и ошалелой физиономией ее бывшего парня, отправился на встречу с женщиной, которая, единственная из всех в этом мире, имела право вот так вызывать меня, отрывая от первостепенной… Задачи.

Поправка: пока единственная.

Сейчас она распинает ректора, на мое появление только бровью повела, показывая, что заметила меня.

И зачем так срочно вызывала?

Соскучилась за пару месяцев, что мы не виделись?

Сомневаюсь.

На парковке фигуристая блондинка стоит и разговаривает со своим спутником. Высоким парнем с небрежно растрепанными темными волосами.

А я не могу оторвать от них взгляд.

И, снова рефлексируя, понимаю, что мысли из головы опять стремительно ускользают.

Парень кладет ладонь на плечо моей Задаче.

В мозгах пустеет.

Мне надо туда.

Вниз.

Смотрю в сторону выхода, но Евгений Измаилович, многолетним чутьем уловив мой настрой, едва заметно ведет подбородком, показывая, что мне надо остаться.

Его не пугает мой взгляд, и то, что в голове сейчас пусто до такой степени, что это транслируется через глаза окружающим. Особенно хорошо меня знающим окружающим.

На стоянке Алена разворачивается и идет в сторону остановки транспорта.

Высокий парень смотрит ей вслед.

И я хочу его убить.

— У вас в отчете указана смета на бассейн… — доносится до меня голос мамы.

Алена садится в автобус и уезжает.

Куда?

До общежития она ходит пешком.

Ее собеседник идет к машине, седану среднего уровня, ничего запоминающегося, тоже садится и уезжает.

— Я проведу дополнительную экспертизу, и если выяснится…

Куда он едет? За ней? Они договорились где-то встретиться?

Я его убью.

А её…

Её привяжу к кровати. Да. Отличное решение. Логичное.

— Не надо так смотреть… — тихий голос Евгения Измаиловича прерывает мой полет фантазии, — люди пугаются.

Вот всегда так.

Только-только обретешь внутреннюю гармонию, равновесие, договоришься сам с собой, выстроишь цепочку совершенно логичных последовательных действий, обязательно рядом окажется кто-то, кого ты пугаешь в этот момент.

Потому я и не люблю людей.

Глава 23. Сказочник. Родительский контроль

Пока нет возможности напрямую отследить нужный мне объект, проверяю ее местонахождение по маяку.

Судя по всему, моя Задача едет в центр.

Зачем?

Встретиться с… этим?

Жаль, отсюда толком не рассмотрел его лица. Не идентифицировал. Но это дело поправимое.

Бросаю короткий взгляд на маму, продолжающую распинать ректора, и открываю специальную программу, чтоб перехватить данные камер наблюдения.

Изучаю…

И сжимаю зубы, едва сдерживая рвущуюся ярость. Половина камер, указанных на схеме отдела службы безопасности универа, оказываются нерабочими! Вероятно, там вообще бутафория!

На стоянку должны выходить пять камер. А реально работает одна.

И лица высокого парня, так фамильярно, по-собственнически, трогавшего мою Задачу, не видно. Точно так же не видно и номер его машины.

Это, конечно, не проблема. Я знаю марку, примерное время выезда со стоянки, а в городе, благодаря усиленным мерам безопасности, камеры стоят рабочие. И запустить робота, снимающего с них нужные мне показания, вопрос пары минут.

Но сама ситуация, показывающая, что происходит на местах, как отмываются деньги, что спонсировал в развитие университета мамин холдинг, интересная.

Копирую информацию, чтоб потом одним пакетом вместе с остальными отчетами отправить Евгению Измайловичу, он до мамы донесет в нужный момент.

И явно не сейчас.

Потому что мама, на волне негодования, запросто способна разобрать этот гребанный универ и всех его обитателей на майнкрафтные кирпичики. И потом сложить обратно. Уже правильно.

Я такое наблюдал и не раз.

После маминого отъезда все ходят ровными рядами, с квадратными головами и думают только в правильном направлении. Если остается, чем думать, конечно же.

На секунду отвлекшись от Задачи, сейчас мирно едущей в центр, быстренько запускаю дополнительную проверку по всем системам универа, доступным онлайн. А мне много чего доступно. Причем, даже моего участия тут не требуется. Давно уже применяем в наших аудитах созданную мной программу. Она уникальна, патент я в шестнадцать оформил. Кажется. Не помню уже, в тот год у меня был легкий всплеск активности.

Я искал себя.

И пробовал все подряд.

В итоге, мамин холдинг обогатился несколькими инновационными технологиями в различных областях, программами, которые до сих пор не имеют аналогов в мире, а я уехал изучать жизнь в Китай.

Это были забавные два года…

— Дмитрий, — голос мамы, почему-то всегда неожиданный, хлещет кнутом.

Поднимаю взгляд от экрана.

— Я хочу с тобой поговорить.

Это понятно. Иначе зачем бы я тут был нужен.

Изучаю спокойное лицо мамы, зеленую физиономию ректора. Раздумываю, не пора ли скорую. Налицо предынфарктное состояние. И это он еще не в курсе, что всем его милым махинациям с липовыми отчетами из бухгалтерии и черной кассой, конец пришел.

Смешные люди, конечно.

Как привыкли глупо воровать еще двадцать лет назад, так до сих пор и действуют. Словно заезженный механизм, не меняющий алгоритмов работы.

— Раиса… Серг… — булькает ректор и пытается задержать маму.

— С вами свяжутся, — на его пути привычно встает Евгений Измайлович, — до свидания.

Ректор обреченно тормозит, понимая, что мимо маминого охранника он не пройдет ни за что на свете. Моргает, глаза, словно у побитой жизнью псины.

А нечего было так нагло пиздить спонсорское бабло.

Несколько сотен студентов платят по-черному, это не глупость даже, это…

Мне, само собой, на несчастье ректора плевать, тем более, что его предупреждали о приезде мамы. Мог бы пошевелить своей толстой задницей. Или думал, что неприкасаемый?

Что, если по субботам пьет коньяк и трахает шлюх в компании местной власти, то все ему можно?

Глянув на экран и отметив, что Задача моя все еще едет в центр, я убираю телефон в карман и иду к маме.

Торможу возле нее, наклоняюсь, чтоб по-сыновьи поцеловать в щеку.

— Вырос еще, — констатирует она, приобняв меня, — где ты остановился?

— У меня сейчас дела, — отбиваю я попытку напроситься в гости.

Она думает ровно секунду, затем поворачивается к Евгению Измайловичу.

И он, как обычно, понимает ее без слов.

— Прошу подождать здесь, — говорит он ректору.

И у того даже слов не находится, чтоб возразить.

Открывает рот,