Будь со мной - Габриэль Сэндс

А потом машина вильнула.

— Ромоло!

Я выхватила руки и ухватилась за приборную панель, когда машина покатилась по скользкому асфальту. Он задыхался, его грудь вздымалась, он хватался одной рукой за воротник, словно не мог дышать.

— Остановись! — крикнула я, потянувшись к рулю и положив свою руку поверх его. Его кожа была ледяной.

Он свернул с дороги и затормозил, когда мы остановились у края леса.

— Оставайся здесь.

Он распахнул дверь и, спотыкаясь, вышел под дождь.

Я смотрела, как он пробежал перед машиной и скрылся в тени. Мой пульс все еще бился, а тело все еще было охвачено паникой.

Что, черт возьми, только что произошло?

Я никак не могла оставаться здесь, пока у него... что бы там у него ни было. Неотложная медицинская помощь? Приступ паники?

Я не могла потерять его из виду.

Когда я выходила из машины, мои каблуки угодили в лужу. Дождь был настолько сильным, что за несколько секунд мой кардиган полностью промок.

— Ромоло!

Я заметила его впереди, его силуэт был едва различим сквозь бурю. Он стоял возле дерева, прижав обе ладони к стволу, словно это было необходимо ему, чтобы не упасть.

Я захлопнул дверь и побежал к нему. Как только я ступила на грязную траву, мои каблуки застряли. Я сняла их и бросила, бежа к нему босиком.

Он дрожал. Его тело сотрясалось, когда он задыхался.

Было странно и страшно видеть, как кто-то столь могущественный выглядит таким... хрупким.

Я прижала ладонь к центру его спины.

— Я здесь.

Его мышцы напряглись под моим прикосновением. В следующую секунду он резко отпрянул от меня.

— Черт возьми, Мия. Я же сказал тебе оставаться в машине.

Его голос был низким и напряженным, но с нотками гнева.

Обычно такой тон заставил бы меня отшатнуться, но он выглядел так, будто едва держал себя в руках. Я не собиралась оставлять его в таком состоянии.

— Тебя отвезти в больницу?

— Нет.

Он оттолкнулся от дерева и сделал один медленный шаг вперед, словно собирался идти обратно к машине.

Но он сделал только два шага. Его колени подкосились. Он успел поймать себя, прежде чем полностью рухнул, его руки врезались в грязь, а дыхание стало резким и неровным.

Мое сердце оборвалось. От того, что я видела его таким, мне хотелось плакать.

Я опустилась рядом с ним, не обращая внимания на то, что мокрая земля намочила мои босые ноги, и положила руку ему на плечо. — Все в порядке.

Его пальцы впились в грязь.

— Оставь меня в покое.

Его голос был таким низким, что я едва могла расслышать его за грозой.

Над нами сверкнула молния, осветив его лицо.

Он выглядел потерянным.

Что с тобой случилось, Ромоло?

ГЛАВА 16

РОМ

Она не слушала. Почему она не слушала?

Рука Мии легла мне на плечо.

Маленькая. Теплая. Неподвижная.

Она пыталась меня успокоить, но эффект был обратным. Мои легкие сжались еще сильнее.

Я отмахнулся от нее и попытался подняться на ноги, спотыкаясь, когда мир вокруг меня накренился. Воспоминания неумолимо пробивали себе дорогу на поверхность. Воспоминания были яркими. Фильм ужасов, спроецированный прямо в мою голову.

Гвозди, впивающиеся в бедро. Вода с ревом врывается внутрь. Ее захлебывающиеся извинения, имена детей...

Моя грудь словно раскалывалась на части, голова раскалывалась.

Контроль. Мне нужно было вернуть контроль.

— Ромоло, посмотри на меня. — прорвался голос Мии.

Я моргнул. Я снова стоял на коленях, промокший до костей, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из ребер. Я не мог набрать воздуха.

— Я сказал, оставь меня.

Мой голос был грубым. Она не должна была видеть меня в таком состоянии. Никто не должен был. И никто не видел, с той ночи.

Тогда я закрыл эмоциональный клапан в своей голове, и он так и не открылся. И не открывался до сих пор.

— Я не собираюсь этого делать.

Мои глаза зажмурились. Руки обхватили меня, притягивая ближе. Ее мокрая щека прижалась к моей. Она была такой же промокшей, как и я, но все равно как-то теплой. Она все еще пыталась утешить меня.

Той ночью я почти умолял об этом. Мне просто хотелось, чтобы кто-нибудь обнял меня, сказал, что все будет хорошо. Но никто не обнял. Никто и никогда.

Мне казалось, что я задыхаюсь. Я больше не знал, как получить утешение. Может быть, это как мышца. Она атрофируется, если ее не использовать.

— Скажи мне, что происходит, — прошептала она, прикоснувшись губами к моей щеке.

Я покачал головой. Я никогда не расскажу. Ни ей. Никому.

Она слегка отстранилась, ее карие глаза искали мои.

— Ты дрожишь.

Слова эхом отдавались в моей голове: — Ты. Не можешь. Быть. Слабым.

Я отшатнулся назад, отбросив руки Мии.

— Отойди от меня.

— Нет. Я никуда не уйду. Мне все равно, если тебе это не нравится. Я здесь.

Через мгновение ее руки нашли мои руки и погладили вверх и вниз медленными, успокаивающими движениями.

В моей груди что-то треснуло. Я не мог смотреть на нее. Вместо этого я смотрел на свои грязные руки и боролся с инстинктом оттолкнуть ее от себя.

Я не знал, как справляться с ее прикосновениями, но меня осенило, что я буду любить их еще меньше, когда они исчезнут.

С каждым вдохом я напрягался. На каждом выдохе я расслаблялся.

Она продолжала гладить меня по рукам, напоминая, что я не один.

Пуповина вокруг моего горла начала ослабевать. Внутри меня что-то забурлило.

Дождь лил не переставая, но мне было все равно. Это было лучше, чем быть в машине, потому что в машине я чувствовал себя как в гробу.

Ее руки замерли на моих плечах.

— Вот так. Медленные, глубокие вдохи.

Я уставился на ее голые колени, погруженные в грязную траву. В машине я вел себя с ней как полный мудак. А она все еще делала то, что всегда делала — заботилась о людях.

Я попытался вызвать в себе отвращение к этому. Но не смог. По правде говоря... ничто в ней не вызывало у меня отвращения. Она просто вызывала вихрь странных, поганых эмоций, когда снова и снова доказывала мне, что ее доброта не была фальшивой.

Ни капельки.

Она поднесла ко мне зеркало, и в его отражении я увидел все, чем мы отличались друг от друга.

Она помогала людям.

Я их уничтожал.

Я не сводил глаз с ее коленей, пока мой пульс не замедлился. Она не торопила