Порченая - Тала Тоцка

— Опасно? — усмехаюсь сухо. — Донья, если бы я хотел опасности, я бы сюда вошел по-другому, а не стучался к вам в ворота.

И в этот момент мне действительно жаль, что я сейчас не в клане. Фальцоне разнесли бы эту богадельню в два счета.

Она на секунду опускает глаза, как будто ей неприятно признавать мою правоту. Но еще через секунду снова смотрит прямо.

— Вы можете быть кем угодно, сеньор Залевски. И говорить что угодно. А я могу лишь защищать тех, кто сюда приходит. И я не обязана вам ничего доказывать.

— Я не прошу доказывать, — внутри поднимается раздражение, горячее, неконтролируемое. — Я прошу сказать правду.

— Я вам все сказала, — донья Мириам отрезает. — Здесь нет этой девушки.

Детектив, видя, что я начинаю заводиться, вмешивается мягко и профессионально.

— Донья, у нас есть основания полагать, что эта девушка могла какое-то время находиться в вашей общине. Если она в опасности…

— В опасности? — донья Мириам впервые чуть повышает голос. Совсем немного. Но в этой маленькой комнате он звучит громко. — Опасность приходит именно тогда, когда люди вроде вас начинают поиски женщин. И они вынуждены искать убежище. Поищите в светских приютах, где прячутся от насилия, сеньоры.

— Донья, — произношу хрипло. — Та девушка… ее считают умершей. Мне сказали, что она утонула. А теперь появляется этот снимок. И я...

Осекаюсь. Потому что это «и я» звучит пиздец как беспомощно.

Да блядь! А я не привык быть беспомощным.

Я привык быть тем, кто решает. Кто рулит.

— Я хочу знать, что не ошибся, — договариваю.

Донья Мириам смотрит на меня внимательно. И мне на секунду кажется, что вот сейчас… сейчас она хоть что-то скажет. Хоть намекнет.

Но нет.

Она снова становится каменной.

— Сеньор Залевски, — произносит Мириам очень спокойно, — прошу прощения. Покиньте территорию миссии.

И закрывает за нами дверь.

Нас молча ведут через двор к воротам. Ворота открываются, нас выпускают так же, как запускали — быстро и без лишних реверансов. Щелчок замка звучит финальным аккордом.

Садимся в машину. Детектив заводит двигатель, но не трогается сразу. Смотрит на меня вопросительно.

— Ну, и что дальше?

Я смотрю на часовню через лобовое стекло.

— Установишь за ними слежку. Если она напиздела, мы очень скоро об этом узнаем.

Я начинаю терять терпение. Мы застряли в ебучей Сеговии, а по факту не продвинулись ни на шаг.

Я уже знаю, где здесь самый крепкий кофе, где на углу вечно курит толстый таксист, и в какое время у вокзала меньше всего людей.

Знаю, потому что мы ходим кругами. Я без дела слоняюсь по городу, детектив отрабатывает свое бабло.

И в итоге мы оба возвращаемся с одним и тем же результатом — нихуя.

Сеговия, которая поначалу казалась тихой и уютной, превращается в клетку. Ты ходишь по одним и тем же улицам, пьешь один и тот же кофе в разных местах, смотришь на одни и те же лица и попадаешь в замкнутый круг.

Детектив стучится в номер вечером. От него пахнет сигаретами, и я открываю окно нараспашку. Не люблю чужой запах.

— Ничего? — спрашиваю, особо не надеясь.

Он молча проходит внутрь, кладет на стол телефон, рядом кожаную папку.

— По девушке из нового ничего, — открывает папку и начинает перечислять, словно читает заученный текст. — Еще раз проверил таксистов, никто ее не узнал. Прошелся по аптекам, по клиникам, по гостиницам и кафе. У всех один ответ — неразборчивое фото. По камерам тоже все заново перепроверил. Остаток выгрузили, но лучшего качества нет. Тот фрагмент записи у вокзала — единственный.

Молчу. Внутри опять начинает подниматься тупая злость — не на него, а на себя. За то, что я вообще здесь. За то, что какого-то хера понадеялся.

— Еще миссия, — добавляет детектив, — там по-прежнему глухо.

Резко поворачиваюсь.

— Вы снова там были?

— Был, — кивает детектив, — пытался что-то выяснить у сестер, которые выходили за территорию приюта. Говорил, что ищу пропавшую родственницу. Но они даже не смотрели толком. «Простите, сеньор, мне надо идти». И все. И шарахались от меня как от чумного.

— Думаете, донья Мириам поработала? — спрашиваю.

Детектив пожимает плечами.

— Эта такая, что могла. Но по ощущениям, у них не принято болтать с чужаками. Ни о чем в принципе. Любые разговоры под запретом.

Встаю, прохожусь по номеру туда-сюда. У меня все еще не хватает духу признать поражение.

— Это все? — спрашиваю.

Детектив достает из папки один лист и кладет отдельно.

— Не совсем.

Я сразу напрягаюсь.

— Говорите.

— За день до того, как на вокзале камеры засняли девушку, в городе возле центрального ресторана был замечен кортеж Рокко Джардино.

Я медленно выдыхаю.

— Рокко Джардино? Что он забыл в Сеговии?

— Я подумал, вам это будет интересно, поскольку Джардино тоже ищут синьорину Катарину, — отвечает детектив. — А что он здесь делал, как вы понимаете, узнать не в моей компетенции. Я могу только предполагать.

Я молчу, не перебиваю. А внутри уже шевелится то самое чувство — вот оно. Джардино вышли на след Кати, и она сбежала.

Значит, моя интуиция меня не подвела. Я был прав.

— Вы уверены, что это именно Рокко? — спрашиваю.

— Я проверил, — кивает детектив смотрит прямо, — пробил через свои контакты. Это он и его люди. Рокко однозначно был в Сеговии. Причем синьор Джардино прибыл открыто и не скрывался, только поэтому я смог что-то узнать. В ресторане они остановились на обед, сидели недолго, быстро уехали.

У меня не остается другого выхода, и хоть я клялся себе никогда этого не делать, достаю телефон. У меня не осталось контакта, набираю номер по памяти.

Мне просто нужна информация.

Нажимаю дозвон.

— Массимо? — Марко Фальцоне отвечает мгновенно. Его голос слишком живой, настороженный и непривычно теплый. А это лишнее. И абсолютно мне не нужное. — Малыш, это ты? Где ты? Что-то случилось?

В горле становится сухо.

— Я в Испании, дон Марко.

Пауза. Слышно, как он втягивает воздух.

— В Испании… — повторяет он, будто пробует слово на вкус. — Ты надолго? Может, заедешь?

— Я здесь по делу, проездом. Скажите, дон Марко, по той девушке нет никаких новостей? — спрашиваю сухо.

— Я слышал, что ничего нового, — отвечает дон. — Джардино в бешенстве, потому что епископат готовится вступить в наследство. Если бы они нашли девушку, уже бы давно заявили права на землю.

— Я нанял детектива, — говорю отцу, — он выяснил, что недавно Рокко Джардино был в Сеговии. Он мог напасть на ее след.