Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

Руки дрогнули. И пусть я не была настоящей дочерью этого человека, чьего имени даже не знала, в книге оно или упоминалось, или нет — моя память его не зафиксировала.

В любом случае, теперь я предательница семьи…

— Скорее, читайте, мне нужно его сжечь, — напомнила о суровой бытности Йоли.

С трудом сев на постели, торопливо развернула послание и прочла ошеломительное:

«Дочь моя, не волнуйся ни о чем — твои старшие братья вовремя покинули столицу и ныне находятся в Вечном Лесу, а я ожидаю тебя в столице, в старом доме Йоли. И буду ждать столько, сколько времени тебе потребуется, чтобы добраться до меня. Мне жаль, моя маленькая, что тебе пришлось пройти через все это. Мне так жаль! Жду тебя, малышка, и помни — ты сильнее, чем думаешь».

Буквы расплывались перед глазами, пока я перечитывала эти строки. Отец, которого я считала холодным дельцом, видевшим во мне лишь «выгодный вклад», писал о сожалении и любви. В оригинальном сюжете не было ни слова о братьях в Вечном Лесу — там семья Лириэль просто исчезала со страниц книги после казни главной злодейки.

«И помни — ты сильнее, чем думаешь»…

В этом коротком предложении было все — и признание моих сил, о которых я сама не подозревала, и негласное благословение на борьбу.

— Сожги немедленно, — приказала я Йоли.

И обессилено легла, чувствуя под собой мягкость императорских простыней, которые теперь казались мне колючими. Каждая минута пребывания здесь казалось наказанием. Завтра придет Эрмери — возможно, единственный человек, что сможет мне помочь…

В тишине спальни снова послышались шаги. Дверь кабинета открылась, и вошел Император. Он сменил тяжелый мундир на более легкий домашний камзол, но бледность и ледяной блеск в глазах никуда не исчезли. В руках он держал небольшой поднос с чашей, от которой исходил тонкий аромат наваристого бульона с травами.

Жестом приказав Йоли удалиться, Император сел на край постели — туда же, где сидел недавно, — и поставил поднос на колени.

— Ты должна поесть, — произнес монарх, и в его голосе проступила странная смесь приказа и какой-то пугающей, непривычной заботы.

Он зачерпнул ложку бульона, осторожно подул на нее и поднес к моим губам. Я замерла. Властелин империи, человек, который только что хладнокровно вырезал половину двора и приговорил мою семью к изгнанию, сейчас собирался кормить меня с ложечки.

— Я могу сама… — прохрипела я, пытаясь приподняться на локтях, но слабость в теле была такой, что я лишь бессильно упала обратно на подушки.

— Не можешь, — отрезал Император, и его взгляд на мгновение смягчился, став почти человеческим, прежде чем снова превратиться в лед. — Пей. Целитель сказал, что это вернет силы. А силы тебе понадобятся, если ты хочешь дожить до разговора с Эрмери.

По больному ударил.

Я приоткрыла рот, принимая первую порцию теплой жидкости. Бульон обжег язык, но приятное тепло начало разливаться по телу, возвращая ощущение реальности. Император молча, с пугающей сосредоточенностью, продолжал кормить меня, ложка за ложкой.

— Почему вы это делаете? — спросила я между глотками, глядя прямо в его темно-синие глаза. — Почему не приказали слугам?

Он замер с поднятой ложкой, и я увидела, как его зрачки сузились до вертикального состояния и снова начали едва заметно пульсировать, выдавая внутреннее напряжение.

— Потому что никто в этом замке не прикоснется к тебе, кроме меня, — ответил тихим голосом. — И потому что я хочу видеть, как жизнь возвращается в твое тело. Ты — моя, Лириэль. А я привык тщательно следить за тем, что принадлежит мне.

Его слова о «принадлежности» отозвались глухой болью в сердце. И пока Император бережно подносил к моим губам очередную порцию бульона, я поняла — это кормление вовсе не милосердие. Это закрепление его права собственности.

Но именно этот бульон давал мне шанс дожить до встречи с Эрмери и, возможность найти путь к тому самому «старому дому», где меня ждал отец, а потому я покорно ела.

— Что задумала? — Император с интересом взглянул мне в глаза.

А, ну да — дерево, а за деревом дерево, а за деревом дерево, а за деревом Император и его игры. В общем, все сводится к одному нему.

— Зачем вы тогда привезли меня в Черный лес? — у меня уже были силы на вопросы.

— Хм, ты знаешь ответ, — потянувшись к моим губам, он осторожно вытер капельку бульона.

— Неужели вы так сильно желали овладеть мной в сырости мшистой поляны? — и на сарказм сил тоже вполне хватило.

Взгляд глаза в глаза, и совершенно неимоверное:

— Черный лес антипод Вечного Леса. В нем ты, как эльфийка, слабее. Взяв тебя там, я бы минимизировал потери.

Слова Императора хлестнули больнее, чем ветви деревьев в Черном лесу.

— Минимизировали потери? — я почти задохнулась от возмущения, чувствуя, как внутри закипает горькая обида. — Вы говорите о живом существе, как о вражеской крепости, которую нужно брать измором на максимально невыгодных для врагов условиях.

Император невозмутимо зачерпнул еще одну ложку бульона, вновь поднося ее к моим губам. Его движения оставались пугающе нежными, в то время как слова пугали расчетливым холодом стратега.

— Ты — эльфийка, Лириэль. Даже на три четверти твоя кровь несет в себе древнюю магию, которая может подчинить, одурманить, заставить забыть о долге. — На мгновение Император замер, и его глаза опасно сузились. — В Черном лесу твой зов был бы тише. Я хотел, чтобы то, что произойдет между нами, было моим решением, а не следствием твоего влияния на мой разум.

Потрясающе просто!

— И вы считаете это нормальным? Направлять на меня лук, как на добычу, и подвергать насилию?!

С содроганием вспомнилось то страшное ощущение, когда он целился в мое сердце.

— Просто осознай, — прошептал Император, и его голос приобрел ту самую интимную глубину, от которой в ужасе замирало сердце, — если ты думаешь, что я опасаюсь твоей ненависти так же сильно, как опасался своего желания… ты ошибаешься.

Многозначительно…

Но напоминание о Черном лесе напомнило и еще кое-что.

— Как там Оливия? — невинно поинтересовалась я.

Император выпрямился, и его лицо вновь превратилось в непроницаемую маску полного ненависти падшего ангела.

— Согревала мою постель, пока ты была без сознания, — бесцветно произнес он.

Я остолбенела, просияв от радости.

Чуть наклонившись, Император щелкнул меня по носу, и произнес:

— И не мечтай!

Поднялся, подхватил поднос и направился к выходу, оставив меня наедине с моими мыслями и привкусом лечебных трав на губах.

В комнату бесшумно скользнула Йоли. Пока она помогала мне принять ванну,