Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

И эти пугающие, но столь информативные сны были прерваны поцелуем.

Поцелуй Императора, коснувшийся моих губ на рассвете, не был нежным пробуждением — он был печатью, подтверждающей право его собственности.

Император навис надо мной, и я прочувствовала его тяжелое, подавляющее присутствие каждой клеткой тела еще до того, как открыла глаза. От него распространялся не просто зной — это было густое, осязаемое марево, исходящее от существа, чья кровь была пропитана древним пламенем. Он не ждал, пока я проснусь, он ворвался в мое сознание, как захватчик в беззащитный город.

Его ладонь, сухая и пугающе горячая, жестко обхватила мою шею, фиксируя голову на подушках. Большой палец надавил на ямочку под челюстью, заставляя приоткрыть рот, подчиняя и лишая возможности отвернуться. Когда его губы смяли мои, я ощутила полноценный захват территории. Это была яростная, голодная магия, которая не просила — она брала свое по праву сильного.

Его язык ворвался властно, и я почувствовала вкус его одержимости — терпкий, обжигающий, пьянящий, как выдержанный яд, который невозможно выплюнуть. Он выпивал мое дыхание, мою волю, заполняя все пространство внутри меня своим неистовым, жадным ритмом, пока в моей голове не осталось ничего, кроме пульсирующей темноты.

Это была печать. Физическая, неоспоримая улика того, что отныне я принадлежу ему полностью. Каждое движение его губ впечатывало в мою суть простую и страшную истину — я его трофей, его зависимость, его персональный ад. И когда он отстранился, оставляя мои губы пылающими и искусанными, я поняла, что этот ожог опалил до самой души.

Дракон подтвердил свое право владения — рассветный поцелуй стал окончательным приговором, который мне предстояло нести через бесконечные золоченые залы его дворца.

И мне было так стыдно за это… за все это, и за слова, что тогда сорвались с истерзанных губ:

«За что???»

«Посмотри на меня», — приказал тогда он.

Я подняла взгляд и задохнулась. В его чертах проступило нечто первобытное, хищное. Это было лицо существа, которое веками спало в оковах приличий и долга, а теперь, ощутив вкус крови и свободы, не намерено было останавливаться.

«Твоя тетушка хотела использовать тебя, чтобы укротить меня окончательно, — прошептал он мне в самые губы. — Она думала, что ты будешь поводком. Но она и представить не могла, что ты станешь искрой, пробудившей Дракона. И теперь, Лириэль, этот пожар поглотит все. Включая тебя».

Его глаза в это утро были лишены человеческого выражения — синие бездны с пульсирующими иглами зрачков. Дракон не просто проснулся внутри него, он окончательно захватил власть.

«Драконы никогда не отдают то, что признали своим, Лириэль, — произнес Император, и этот звук больше не был человеческой речью. Это был вибрирующий рокот. — Ты сама сорвала замки. Ты сама разбудила меня, надеясь, что я буду тебе благодарен тебе за спасение. Но благодарность — это человеческое чувство. Драконы знают только одно — одержимость».

И он вновь поцеловал меня, со всей своей одержимостью, от которой становилось так страшно.

Теперь, идя по лазурной галерее, я чувствовала этот поцелуй как клеймо. Каждое склонение придворных, каждый почтительный вздох толпы за спинами стражи, жалили сильнее, чем осознание собственного поражения.

Они кланялись «величию», что было выстроено на моих рыданиях в железных объятиях, от которых не было спасения.

А я видела перед собой лишь бесконечный зеркальный пол, в котором отражались хрустальные люстры, подобные застывшим слезам. Мое сердце действительно не билось — оно осталось там, в минувшей страшной ночи, замурованное под тяжелой рукой Императора.

И шестеро новых фрейлин за моей спиной были немыми свидетелями моего позора, облеченного в сапфировый бархат — они находились в спальне, когда Император меня… разбудил.

Меня подвели к высоким, украшенным золотом и черным деревом дверям Тронного зала. Сердце остановилось, но я заставила себя выпрямить спину. Сейчас меня объявят официальной фавориткой, «хозяйкой Восточного крыла», интимной собственностью Императора… какой позор.

Громыхнул посох церемониймейстера, и его усиленный магией голос раскатился под сводами, проникая даже в коридор:

— Встречайте! Ее Императорское Величество, Императрица Великого Элладора…

Я застыла, не донеся ногу до следующего шага.

Императрица?

Не фаворитка. Не любовница. Императрица?!

Холод, пронизывающий до костей, сковал меня. Император не собирался спрашивать согласия своих сторонников или ждать, пока империя привыкнет к моему существованию. Он просто поставил весь мир перед фактом. И если я сейчас войду в эти двери, если сделаю хоть шаг по этому залу под этим титулом — я больше отсюда никогда не выйду. Я стану собственностью не только его, но и короны, протокола, истории. Я навсегда останусь птицей в клетке, сломанной игрушкой дракона, который решил, что владеть мной важнее, чем любить. И это было хуже, в тысячи раз хуже, чем позор…

— Открывай! — приказал кто-то из стражников лакеям.

Двери начали медленно, торжественно распахиваться, открывая полосу ослепительного света и море придворных. Но в этот самый миг, в этой суматохе перед выходом, из-за массивной мраморной колонны, скрытой тенью, выступила фигура.

Оливия!

В каком-то сером, невзрачном платье, с горящими, безумными глазами. Она пробралась сюда! «Ореол главной героини» или просто маниакальное упорство — неважно. Она была здесь, готовая в последний раз попытаться испортить мой «триумф».

Мой взгляд метнулся к ней, потом на медленно открывающиеся створки, а в голове вспышкой молнии пронеслась сцена из оригинальной книги.

Коронация!

Я помнила это описание дословно, потому что проклинала автора за скуку. Церемония длилась три часа. Три часа главная героиня стояла на коленях перед алтарем, и, согласно древней традиции Элладора, «лик ее был сокрыт под глубоким капюшоном сапфирового плаща, символизирующим смирение перед небесами, и лишь когда корона коснулась ее чела, мир узрел свою правительницу».

Капюшон!

Все эти три часа никто не увидит лица. Никто.

А Император… он будет сидеть на троне, далеко, на возвышении.

— Йоли, — прошептала я одними губами, чувствуя, как адреналин вытесняет страх. — Это наш единственный шанс.

Я действовала быстрее, чем успела подумать.

Резким движением расстегнула застежку на плече. Тяжелый сапфировый плащ, расшитый драгоценностями и лилиями — символ власти, символ моей клетки — скользнул с моих плеч.

Стражники и фрейлины, стоявшие вокруг, опешили. Они не успели даже рта раскрыть.

Я ринулась вперед, схватила Оливию за руку и рывком притянула к себе.

— Хочешь его? — выдохнула я ей в лицо. — Хочешь власть? Корону? Императора?

Оливия ошарашенно кивнула, глядя на роскошную ткань в моих руках. В ее огромных голубых глазах на миг промелькнуло нечто настолько темное, жадное и голодное, что у меня по спине пробежал мороз. Да, огребет Император