Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

Но какой сон, когда я оказалась в таком месте?!

Накинув на плечи легкую шаль, я вышла на широкий, увитый светящимися лианами балкон. Ночной Элиантар был еще прекраснее дневного. Он светился мягким голубоватым светом, исходящим от воды в каналах и кристаллов на шпилях башен. Дом отца, как и многие здесь, был частью исполинского дерева. Его комнаты оказались не построены, а сплетены внутри могучих ветвей и ствола. Мой балкон выходил прямо на центральную чашу долины, и отсюда столица казалась опрокинутым в горы звездным небом.

Внизу, под ногами, переливались мосты — тончайшие, ажурные, словно сплетенные из паутины и лунного света. Они соединяли террасы, на которых цвели сады, даже сейчас, ночью, источающие сладкий, пьянящий аромат ночных фиалок и серебристой розы.

А в центре всего, доминируя над миром, сияло Великое Древо. Его крона, огромная, как грозовое облако, излучала мягкое, пульсирующее голубоватое свечение. Этот свет не был статичным — он тек по «венам» города, по каналам с кристально чистой водой, которые пронизывали Элиантар, словно кровеносная система. Вода светилась изнутри, и казалось, что город дрейфует на поверхности магического океана.

Здесь не было сумрака. Свет везде — мягкий, рассеянный, умиротворяющий. Он отражался в витражных окнах соседних домов, которые напоминали крылья бабочек или лепестки лотоса.

Тишина тоже оказалась особенной. Не абсолютной, а наполненной звуками жизни — шелестом листвы, далеким перезвоном хрустальных колокольчиков, шумом водопадов, что срывались с верхних ярусов города в бездонное озеро у корней Древа.

Я поглубже закуталась в легкую шаль, чувствуя, как ночной ветерок перебирает мои распущенные волосы. Здесь, в этом платье из невесомого светлого шелка, на этом балконе, увитом светящимися лианами, я впервые почувствовала себя на своем месте. Не злодейкой. Не пешкой. Не трофеем.

Я была дома.

— Ты не спишь, сестренка?

Обернулась. На балкон вышел Галдор, мой старший брат. Высокий, статный, с распущенными темными волосами, он улыбался мне той спокойной улыбкой, которой так не хватало в моем прошлом мире.

— Я боюсь закрыть глаза, — призналась я. — Боюсь, что это все исчезнет.

Галдор подошел и встал рядом, положив теплую ладонь мне на плечо.

— Это не исчезнет, Лириэль. Здесь не властна магия людей, и даже ярость дракона не сможет преодолеть барьер Исполинского Древа. Ты дома.

Я прижалась щекой к его руке, глядя на сияющий город. В книге, которую я читала, этого места не было. Там для главной злодейки существовали лишь смерть и безысходность. А здесь, под сенью вечных ветвей, начиналась моя новая, настоящая история.

— Отдохни, — мягко посоветовал Галдор, но его рука, лежащая на перилах балкона, побелела от напряжения. — Завтра… Старейшины будут задавать вопросы.

Все внутри меня сжалось в тугой узел.

— Вопросы? О чем?

Брат тяжело вздохнул, отвел взгляд в сторону сияющего Древа и нехотя ответил:

— Ты принадлежишь к нашему дому, Лириэль. Но так уж вышло, что после смерти твоей матери ты осталась единственной наследницей женской линии дома Золотого Листа. Это древний, вымирающий и очень гордый род. Отец опасается, что они предъявят на тебя права.

Я непонимающе моргнула.

— Но я здесь, потому что папа спас меня.

— Да. Но есть нюанс, — Галдор повернулся ко мне, и в его глазах я увидела боль. — Не волнуйся, отец все продумал с самого начала. Когда тетушка затеяла свою игру, он не вмешался жестко по одной-единственной причине. Он знал — будучи оскверненной драконом, ты потеряешь всякую ценность в глазах дома Золотого Листа. Для них чистота крови — это религия. Прикосновение дракона- несмываемая грязь.

— Что? — мой голос дрогнул и сорвался на шепот. Ноги подкосились, и мне пришлось схватиться за перила. — То есть… отец специально позволил этому случиться? Он отправил меня к нему, чтобы…

— Не он отправил, — перебил Галдор, стараясь говорить твердо, но я слышала в его голосе вину. — Тетушка все подстроила. Вспомни, ты была совсем ребенком, шестнадцать лет, по эльфийским меркам — дитя. Она пригласила тебя в гости, и ты поехала, потому что грезила Императорским дворцом. Отец тогда уступил. Он понимал — ты растешь в доме, полном мужчин, среди мечей и охоты. Тебе нужна была женская рука, забота, общество… Мы и подозревать не могли, во что это выльется.

Он замолчал, собираясь с мыслями, но все же продолжил:

— Первое время все было чудесно. Тетушка в письмах расписывала, как наряжает тебя, словно куколку. Ты получала все, что хотела. Вокруг тебя были фрейлины, балы, учителя… Ты перестала быть тем босоногим, непослушным кошмариком, которого мы все так любили и баловали. Ты становилась леди. А потом…

Галдор сжал кулаки.

— Твои письма, Лириэль. Ты писала отцу каждый день, а потом вдруг замолчала. Отец, почуяв неладное, помчался во дворец, но его даже на порог не пустили. Стража императрицы выставила его вон. А через несколько дней пришло письмо, написанное твоим почерком, но не твоими словами. Пафосная ерунда о том, что отец должен тобой гордиться, что ты выбрала свой путь. Мы поняли, что тебя убедили в несуществующем, но было поздно. Ты наотрез отказалась возвращаться, заявив, что намерена стать императрицей.

Я слушала, и перед глазами всплывали картины из книги — той жизни, которую я не проживала, но память о которой, теперь стала и моей.

— Отец был в ужасе, — продолжал брат. — Но он вспомнил о доме Золотого Листа. Они уже тогда начали проявлять к тебе интерес. И отец решил — лучше пусть дочь станет женщиной Императора, пусть даже потеряет честь, но останется свободной от фанатиков Золотого Листа.

Он шагнул ко мне и осторожно взял за холодные руки.

— Я рассказываю тебе это, чтобы ты не винила отца. Он выбирал из двух зол. Считай, что ты заплатила несколькими ночами с чудовищем за свою абсолютную свободу. А о том, чтобы не было последствий… — он кивнул на столик в комнате, где стоял флакон с мутной жидкостью. — Отец уже позаботился. Это зелье предотвратит любую возможность беременности. Выпей его.

Галдор посмотрел на меня с такой виноватой нежностью, словно это он лично предал меня, хотя его вины здесь не было вовсе.

— Просто скажи завтра при Старейшинах дома Золотого Листа, что ты стала женщиной Императора. Что ты делила с ним ложе. Древо Правды подтвердит твои слова, и тогда они отступятся. Все будет хорошо, Лириэль.

Все будет хорошо.

Я смотрела на брата, на сияющий город за его спиной, и чувствовала, как внутри разрастается ледяная пустота.

Подтвердить.

Сказать, что Император взял меня.

Но