Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

пояснила Йоли, помогая мне встать. — Ваша семья, дом вашего отца, носит цвета Алого Заката. В Элиантаре, где все помешаны на белом и золотом, красный цвет — это дерзость.

Я подошла ближе. Ткань платья была цвета топленого молока, мягкая, струящаяся, обнимающая фигуру, но при этом целомудренно закрывающая плечи и грудь. Однако по всему лифу и юбке, словно живой огонь, вилась вышивка алых цветов. Они казались объемными, настоящими, словно проросли сквозь ткань. Этот наряд разительно отличался от сапфирового бархата Элладора — он был воплощением эльфийской легкости, пропитанной гордостью моего рода.

И оно оказалось куда удобнее и легче всех платьев во дворце Императора.

* * *

Когда я вышла на широкое крыльцо поместья, меня уже ждали.

Все пятеро братьев и отец были облачены в парадные одежды — темная зелень лесов, серебро гор и те же алые акценты. Они выглядели внушительно и грозно. Я заметила, как Галдор обменялся быстрым взглядом с отцом, а потом посмотрел на меня.

Они знали. Брат рассказал им о моих сомнениях, о той ночи в покоях Императора, о моей неуверенности в собственной… целостности.

Но вместо осуждения, жалости или презрения, я увидела в их глазах лишь мрачную решимость и тревогу. Никто не отвернулся. Наоборот, Гиван шагнул вперед и, нарушая этикет, крепко сжал мою ладонь.

— Ты выглядишь как богиня возмездия, сестренка, — шепнул он. — Даже если Древо решит против нас, мы разнесем эту рощу по щепкам.

— Спокойно, — осадил его отец, хотя рука его лежала на эфесе меча. — Лириэль, ты готова?

— Как никогда.

Мы тронулись в путь.

Элиантар днем был еще более ошеломляющим, чем ночью. Это был город света и воздуха. Мы ехали по ажурным мостам, и эльфы, встречавшиеся нам на пути, провожали нашу кавалькаду долгими взглядами. Большинство жителей носили белое, серебряное или бледно-голубое. А их волосы отливали платиной, пеплом, лунным светом или холодным леном.

И тут я заметила нечто странное. Я поймала свое отражение в высокой витрине одного из зданий. Мои волосы.

В мире бледных оттенков мои локоны сияли расплавленным, яростным, чистым золотом. Без примеси меди, без холодной белизны. Это было само солнце, запутавшееся в прядях. Насыщенное, густое, королевское золото.

И именно поэтому, когда наш путь преградила высокая фигура в белом, я замерла.

Этот эльф был стар, его лицо напоминало маску из слоновой кости, но волосы… Его волосы были того же, абсолютно идентичного оттенка, что и мои. Истинное золото.

— Приветствую, старейшина Эмардар, — произнес отец ледяным тоном, спешиваясь с коня одним плавным движением.

Эмардар не ответил. Его глаза, цвета старого янтаря, впились в меня с такой жадностью и высокомерием, словно он оценивал племенную кобылу, которая сбежала из его конюшни много лет назад.

— Полукровка, — прошелестел он, не размыкая губ. — Ты осмелился нарядить ее в цвета дома Алого Заката.

— Я привел дочь моего дома, в оттенках моего дома, — отрезал Гладиар.

Галдор помог мне спуститься. Я вздернула подбородок, чувствуя, как красные цветы на моем платье словно наливаются кровью под взглядом старейшины.

— Идемте, — бросил Эмардар.

Мы прошли через огромные арочные ворота в святыню.

Это было место невыразимой красоты и давящей тишины. Мы шли по бесконечному переходу с высочайшими сводами, напоминающими переплетенные кроны каменных деревьев. Колонны, увитые резьбой, уходили ввысь, теряясь в дымке света, льющегося, казалось, из ниоткуда. Наши шаги гулко отдавались в этой пустоте, и мне чудилось, что сама архитектура давит на плечи, принуждая склонить голову. Но я не склонила.

А затем коридор закончился, и мы вышли в огромный круглый зал.

Потолка здесь не было — его заменяла крона исполинского, сияющего изнутри Древа. Оно было абсолютно белым. Ствол, похожий на сплав кости и перламутра, ветви, тянущиеся к небу… Похоже, это и было Древо Правды.

Мы были здесь одни, если не считать молчаливых стражей и свиты Эмардара — около двух десятков эльфов в бело-золотых одеяниях. Все они, как на подбор, имели в волосах или одежде тот самый золотой оттенок. «Родственнички»…

Отец, не выпуская моей руки, подвел меня к корням Древа. С другой стороны встал Эмардар, опираясь на витой посох.

Воздух сгустился. Магия здесь была плотной, древней и совершенно беспристрастной.

Эмардар сделал шаг вперед.

— Лириэль, дочь моей дочери, — его голос разнесся по залу без всякой магии. — Ты стоишь перед Ликом Истины. Здесь нельзя утаить ни помысла, ни деяния. Если ты солжешь, ветви Древа оплетут твое тело и прорастут сквозь твою плоть, выпивая твою жизнь каплю за каплей в назидание другим лжецам. Ты готова отвечать?

— А что, выбор есть?

Я взглянула на отца — в его глазах прочла отрицательный ответ.

Сглотнула, вскинула подбородок и ответила:

— Готова.

Эмардар прищурился.

— Нам известно, где ты была и с кем. Ты жила в логове Дракона. Ты, носительница чистейшей крови Золотого Листа, стала игрушкой в руках врага всего живого. Скажи нам, женщина…

Он сделал паузу, упиваясь моментом.

— Ты была любовницей Императора?

Вопрос хлестнул, как пощечина. Отец напрягся. Братья, стоящие в толпе представителей дома Золотого Листа замерли. Все смотрели на меня. И Древо, казалось, наклонило свои белые ветви, прислушиваясь.

Сказать «нет» — значит признать насилие. Сказать «да» — опозорить отца. Но я помнила те ночи. Я помнила жар, помнила страх, помнила странную жесткую хватку Императора, тяжесть его руки на моей груди.

Что ж, выдержала паузу, давая тишине набрать вес.

— Не знаю, — произнесла я четко и громко. — Но я делила с ним ложе. Я была его добычей. Я стала его трофеем. И я совсем не уверена в том, что дому Золотого Листа нужен такой враг как он.

Зал ахнул. Дерзость! Неслыханная наглость. Я не ответила «да» или «нет», я ответила по существу.

И в этот миг корни Древа вспыхнули мягким, ровным белым светом. Истина. Ни тени лжи.

Отец шумно выдохнул, и на его лице проступило облегчение. Он уже сделал шаг, чтобы забрать меня, считая испытание оконченным, но посох Эмардара с сухим стуком преградил мне путь.

Старейшина был в бешенстве. Его глаза сузились.

— Не спеши, Гладиар, — прошипел он. — Древо приняло ее уклончивый ответ, но у меня есть право на три вопроса.

Он повернулся к Древу, воздев руки.

— Древо Правды, рассуди нас! Принадлежит ли эта женщина Императору Элладора?

Вопрос был с подвохом. Магическая принадлежность. Право собственности. Печать.

Я почувствовала, как внутри все сжалось. Император говорил: «Ты моя». Он объявил меня женой перед всем двором. Я сама, в ту отчаянную ночь, признала его власть над собой.

Древо зашумело. Листва затрепетала, и