Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

мои мысли неотступно возвращались к Оливии. Настоящая «главная героиня» оказалась совсем не такой нежной фиалкой, какой ее рисовала автор. Но, к моему огромному сожалению, и не настолько привлекательной. И это при всей ее неземной красоте. Они с Императором вообще выглядели шикарной парочкой — он блондин, прекрасной той злой красотой, на которую хотелось бы смотреть только издали, с безопасного расстояния, а она — прекрасный невинный ангел, воплощения добра и сострадания.

Но в итоге все рухнуло…

Когда Йоли принялась бережно высушивать мои волосы мягким полотенцем, я вдруг обвела взглядом огромную спальню — монументальный камин, золотых драконов на потолке и эту необъятную кровать под пурпурным балдахином. Осознание ударило под дых, выбивая воздух.

Это же была его кровать!

— Йоли… — позвала дрожащим голосом, чувствуя, как по спине пробежал холод, — где я спала все эти дни?

Горничная замерла, ее пальцы на мгновение сжали край полотенца.

— Здесь, — ответила она, опустив взгляд.

— С кем? — мой голос сорвался почти на крик, в нем звенел нескрываемый страх.

Йоли еще ниже склонила голову, и ответ прозвучал едва слышно:

— С Императором, моя госпожа.

Я похолодела. Значит, все это время, пока я была во власти беспамятства, этот человек делил со мной ложе. Он не просто не отходил от моей постели — он превратил свое самое личное пространство в мою тюрьму, где я была беззащитна перед его присутствием. Его слова о «принадлежности» теперь обрели новый, куда более пугающий смысл.

Внезапно вспомнилось в чем я была, когда очнулась — вовсе не в том платье с окровавленным подолом, в котором присутствовала на казни… И даже не в нижней сорочке, а именно в ночной.

— Йоли, кто переодевал меня? — дыхание замерло.

— Не я…

И превосходно помня информацию об Императоре из книги, а так же на собственной шкуре изучив всю его не привыкшую отказывать себе в удовольствии натуру, я абсолютно точно могла быть уверена, что он не вел себя как джентльмен.

— Йоли, принеси мне шаль и приготовь кресло у камина, — голос дрожал. — Я не проведу в этой кровати ни секунды больше!

Глава 5

Вскоре мою горничную заставили уйти две появившиеся служанки. Потом послышался отдаленный скрежет сдвигаемых стен — на ночь Император изолировал свое крыло от любых проникновений и сейчас срабатывал запирающий механизм.

Когда створки дверей бесшумно разошлись, я не вздрогнула — я просто окаменела. Император сменил камзол на шелковый халат глубокого синего цвета, который делал его бледную кожу почти прозрачной. Он выглядел спокойным, но это было спокойствие хищника, вернувшегося в свое логово после удачной охоты.

Едва ли не с предвкушающей улыбкой, властитель остановился на полпути к кровати, заметив, что та пуста. Взгляд Императора медленно переместился на меня, сжавшуюся в кресле у камина.

— Лириэль? — его голос прозвучал низко, с вкрадчивой, опасной интонацией. — Почему ты не в постели?

Я подняла голову, стараясь, чтобы мой взгляд не дрогнул. Страх все еще комом стоял в горле, но слова Йоли о четырех ночах, проведенных в этой комнате без сознания, выжгли во мне остатки покорности.

— Я не лягу туда, Ваше Величество, — мой голос был хриплым, но отчетливым. — Вы держали меня здесь, пока я была в беспамятстве и дьявол его ведает что творили. Вы решили, что имеете право распоряжаться моим телом?

Император медленно подошел ближе, останавливаясь у самого края ковра.

— Ты… что-то помнишь? — вопрос совершенно без эмоций.

Вопрос, от которого у меня перестало биться сердце!

Я сидела в кресле, вжимаясь в спинку так сильно, что дерево врезалось в кожу. Его вопрос «Ты… что-то помнишь?» прозвучал ошеломляюще, и в наступившей тишине мне почудилась бездна. Сердце споткнулось и замерло.

Что я должна была помнить? Вязкую темноту? Тяжелый жар его тела, от которого некуда было деться? Или то, как он, эта сволочь с серебристыми волосами, касался моей кожи, пока я была без сознания?

— А что я должна помнить? — голос дрожал.

Император не ответил. Вместо этого он медленно потянулся к завязкам своего шелкового халата. Я инстинктивно сжалась, ожидая худшего, но он лишь ослабил узел, позволяя ткани разойтись на груди.

— Если ты не хочешь сама идти в постель, я с удовольствием отнесу тебя туда. И можешь кричать сколько угодно… Впрочем, нет, не стоит, иначе вместо сна у нас тут будет "Большая охота". И угадай, на кого я буду охотиться?

Слова Императора прозвучали для меня оглушительно. Его пальцы, все еще удерживавшие края халата, замерли, а в глазах полыхнуло то самое азартное пламя, которое я видела на поляне в Черном лесу.

— На кого? — я едва смогла вытолкнуть это слово из пересохшего горла, прекрасно зная ответ.

— На тебя, Лириэль. Ты ведь так любишь убегать, не правда ли? — Он сделал еще один тягучий шаг, сокращая расстояние до опасного предела. — Но в этом крыле нет ни тайных переходов, ни Эрмери, ни твоей Йоли. Здесь только я и моя воля… и смерть для всех кто тебе дорог, если посмеешь мне отказать.

Я вжалась в кресло, чувствуя, как от Императора исходит тяжелое, давящее превосходство и огромная сила. В памяти всплыла сцена из книги, где этот человек не знал ни пощады, ни границ в своих желаниях, если что-то задевало его гордость. А я задела ее слишком сильно.

— Эрмери ранен, — прошептала я, стараясь воззвать к его разуму, — вы сами видели его кровь в лесу. Вы действительно собираетесь мучить его снова, только чтобы заставить меня лечь в эту кровать?

Император усмехнулся, и эта усмешка была полна ледяного превосходства.

— Я не стану его мучить. Я просто отправлю его на границу, откуда он не вернется еще очень долго. Если вообще вернется. А ты останешься здесь, со мной, гадая, жив ли твой «спаситель». Или… ты можешь просто перестать быть строптивой и вспомнить, что ты — моя, Лириэль.

Он внезапно наклонился, и я почувствовала, как его ладонь, пугающе горячая, легла на мое колено через тонкую ткань сорочки.

— Решай. Охота или покорность? Я жду.

Я смотрела в его расширившиеся зрачки, превратившиеся в две черные воронки, и понимала — сюжет книги окончательно превратился в прах.

— Я не хочу спать с вами, — выдохнула, и мой голос, несмотря на дрожь, прозвучал хлестко в этой душной тишине.

Император замер. Он не разозлился — по крайней мере, не сразу. Вместо этого он медленно опустил руки, позволяя халату слегка запахнуться, и на его губах появилась та самая невыносимая, расчетливая усмешка хищника.

— Почему? — спросил он почти ласково,