Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов - Алиса Князева

Я проиграла. Снова.

За миг до пустоты на меня наваливается горькое осознание. Не навредит ли это снадобье моему ребёнку? Слишком уж быстро подействовало. Значит сильное. Опасное.

Пытаюсь крикнуть, но тело больше мне не принадлежит.

Глава 25

Тьма растворяется медленно, неохотно. Моё сознание всплывает из глубин беспамятства, цепляясь за размытые образы реальности.

Открываю глаза и тут же зажмуриваюсь — свет, даже приглушённый, бьёт по зрачкам как иголки. В горле пересохло, язык кажется чужим, неповоротливым. Пытаюсь сглотнуть, но каждое движение отдаётся пульсирующей болью в висках.

Где я?

Собираю все силы, чтобы снова приоткрыть глаза, на этот раз осторожнее. Шёлковый балдахин над головой, расшитый золотыми узорами. Я вроде узнаю его, но не могу вспомнить, где его видела.

Волна паники поднимается откуда-то из глубины живота, скручивая внутренности. Пытаюсь сесть, но тело не слушается — руки и ноги словно связаны. Голова кружится, а к горлу подкатывает тошнота. Еле успеваю повернуться на бок, когда желудок сжимается в мучительном спазме.

Боги, как мне плохо...

— Госпожа очнулась! — слышу чей-то взволнованный голос. — Быстрее, позовите лекаря!

Шелест одежд, торопливые шаги. Моё сознание снова мутнеет, реальность крошится осколками калейдоскопа бессвязных образов.

Чьи-то руки поддерживают мою голову, к губам прижимается прохладный край чаши.

— Пейте, госпожа, это поможет.

Горьковатая жидкость течёт по подбородку, часть попадает в рот. Глотаю машинально и тут же закашливаюсь — горечь обжигает горло.

— Что... что это? — мой голос звучит хрипло.

— Отвар для очищения крови, — отвечает незнакомый мужской голос.

Драксен. Рынок. Он нашёл меня.

Воспоминания возвращаются вспышками, отрывочными сценами: Тарос, близнецы, его руки, сжимающие мою талию, сладковатый запах, темнота...

Новая волна тошноты накрывает меня, но желудок уже пуст. Тело сотрясается в мучительных сухих спазмах.

— Обычная реакция на противоядие, — тот же голос, теперь более отстранённый. — Следите, чтобы она не захлебнулась. Через час дайте ещё одну порцию.

— А ребёнок? — женский голос, встревоженный, тоже смутно знакомый.

— Пока рано говорить, — отвечает мужчина после паузы. — Такие дозы... но организм драконьей жены крепче обычного человеческого. Будем наблюдать.

Ребёнок. Они знают о ребёнке.

Паника острыми когтями впивается в сердце. Я пытаюсь что-то сказать, спросить, но тело снова не слушается, веки тяжелеют, и темнота опять поглощает меня.

***

Следующее пробуждение менее мучительно. Головная боль утихла до тупого пульсирования, тошнота отступила. Снова открываю глаза, на этот раз свет не кажется таким беспощадным. За окнами темно — ночь или ранее утро, не могу определить.

По комнате движутся тени — две или три фигуры, говорят приглушёнными голосами. Одна склоняется надо мной, касается лба прохладными пальцами.

— Жар спадает, — произносит женщина, судя по голосу — пожилая. — Это хороший знак.

— Поразительно, — отзывается другой голос, мужской. — Учитывая дозу, которую она получила, она должна была проспать дольше.

— Драконья кровь, — коротко отвечает женщина. — Даже если она сама не из их рода, связь делает её сильнее.

Что за бред? Нет у меня с ним никакой связи! Неужели его кровь, его семя изменили меня?

Или речь про моего ребёнка?

Нет, бред. Они о нём не знают. Или… уже знают?

Невозможно.

Мысль одновременно пугает и завораживает. Я привыкла считать себя обычной, лишённой магических способностей. Но что, если нет? Что, если его ребёнок внутри меня — не просто плод, а нечто большее, нечто, меняющее саму мою природу?

Комната снова плывёт перед глазами, образы растворяются в тумане полусна. Чувствую, как меня приподнимают, подносят к губам очередную чашу с горьким зельем. Пью послушно — нет сил сопротивляться.

***

Звон разбитого стекла вырывает меня из забытья. Открываю глаза и вижу его — Драксена, стоящего у окна, с кулаком, всё ещё прижатым к каменной стене. На полу блестят осколки того, что раньше было графином.

— Идиоты, — его голос тих, но полон такой ярости, что воздух, кажется, вибрирует. — Какой смысл держать при дворе лекарей, если они не могут отличить обычное отравление от...

Он резко замолкает, заметив, что я очнулась и поворачивается ко мне. Дракон выглядит... измученным. Почти человечным.

— Илория, — произносит он, и в его голосе столько разных эмоций, что я не могу их все распознать. Гнев, облегчение, что-то ещё, более глубокое, тёмное.

Он подходит к кровати, садится на край. Я инстинктивно отодвигаюсь, насколько позволяют силы.

— Не бойся, — говорит он, и его голос звучит устало. — Я не причиню тебе вреда.

— Ты уже причинил, — мой голос дрожит, но в нём прорезается острота гнева. — Ты отравил меня. Ты мог убить...

Я осекаюсь, не в силах произнести «нашего ребёнка». Не знаю, известно ли ему. Не хочу, чтобы узнал от меня.

Его лицо темнеет, брови сходятся на переносице.

— Я дал тебе обычную дозу, — продолжает он, не глядя на меня. — Ту, что используют, чтобы успокоить буйных пленников. Она не должна была причинить вреда здоровому человеку. Но ты...

Слёзы жгут глаза, но я не позволю себе плакать перед ним. Только не перед ним.

— Уходи, — говорю я, отворачиваясь. — Просто уходи.

К моему удивлению, он встаёт без возражений. Но у двери останавливается.

— Я найду лучших лекарей, — говорит он, не оборачиваясь. — Со всего королевства. Из-за пределов, если потребуется. Потому что своё я не отдам. Даже смерти.

Меня? Ребёнка? Нас обоих?

Он не договаривает, выходит, тихо закрывая за собой дверь. И я наконец позволяю себе разреветься.

Он знает. Но даже не раскаивается.

***

Снова проваливаюсь в беспокойный сон, полный странных образов. Мне снится мой сад в родительском доме, цветущие яблони, жужжание пчёл. Снится мать, её руки, перебирающие травы, её голос, тихий, успокаивающий.

— Всё будет хорошо, дочка. Всё будет хорошо.

Снится Клевер, мой верный фамильяр. Где он сейчас? Сбежал ли, когда Драксен схватил меня? Или тоже в плену, где-то в этом огромном холодном поместье?

Снится маленькое существо, свернувшееся