Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов - Алиса Князева

Что-то мелькает в его глазах — понимание? раскаяние? Исчезает слишком быстро, чтобы я могла быть уверена. Да и не надеюсь уже.

— Ты никогда не была «ничем», — говорит он тихо. — Ты всегда была большим, чем думаешь.

— Тогда почему ты обращался со мной, как с ничтожеством? — шепчу я, и предательские слёзы всё-таки скатываются по щекам.

Он протягивает руку, словно хочет стереть мокрые линии, но я отшатываюсь. Его рука замирает в воздухе, потом медленно опускается.

В этом жесте есть что-то колючее. Крючок, который умело подсекает во мне по-детски наивное желание, чтобы всё это оказалось неправдой. Кошмаром. Просто сном.

Я не позволяю желанию простить посеять семена сомнения в моём сердце.

— Ты не ответил на вопрос, Драксен, — я отступаю на шаг. — Что ты будешь делать с близнецами?

Глава 28. Драксен

Вопрос Илории застаёт меня врасплох.

Выгнать близнецов? Как просто она это говорит. Разумеется, я могу, но есть у подобных решений и определённые риски.

— Что ты будешь делать с близнецами? — повторяет Илория, и её голос звенит от напряжения. — Выгонишь их теперь, когда твой вопрос с наследником решился?

Смотрю на неё — бледную, с огнём в глазах, прижимающую руки к животу, где растёт мой ребёнок. Мой наследник. То, чего я ждал годы. Моё будущее.

Но в то же время слишком хрупкое будущее. Учитывая то, сколько времени ушло на то, чтобы добиться текущего результата, и зная риски… Скажем так, мне не помешает подстраховка. Раз уж Илория склонна к побегу, а значит, и риску для моего ребёнка. Разумеется, я обеспечу ей абсолютный комфорт и безопасность до родов. Но что если родится девочка? Или мальчик, но он не унаследует ни моей силы, ни достаточной крови дракона?

Кроме того, лекарь сказал, что Илорию нужно беречь, а значит мне понадобится другой способ избавиться от тёмной энергии. Близнецы подойдут идеально, даже будут рады.

— Это сложный вопрос, — отвечаю наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Требующий обдумывания.

— Обдумывания? — она горько усмехается. — Что тут думать? Или ты хочешь держать гарем, Драксен? Этого не делал ни один лариан до тебя.

Вот именно. Ни один. Только я. Единственный лариан с тремя жёнами. Разве это не признак силы?

— Розалин и Мирабель мне не мешают, — говорю я, отворачиваясь к окну. — Я не готов разбрасываться ими как ненужными вещами.

— Но меня можно было запереть в башне, как только я перестала быть удобной, — её голос дрожит. — Разве не понимаешь, что я поэтому и сбежала?

Поворачиваюсь к ней, чувствуя, как раздражение поднимается внутри.

В её словах есть правда. Да, я ограничивал её свободу. Да, я редко спрашивал, чего она хочет. Но разве я не обеспечил ей жизнь, о которой любая смертная могла только мечтать?

— У тебя было всё, — говорю я, пытаясь сдержать рык в голосе. — Всё, что может пожелать женщина.

— Кроме уважения и верности мужа, — она не отступает. — Кроме права самой решать свою судьбу.

Я не привык к такому сопротивлению. Не привык, чтобы мне перечили, особенно в моём собственном доме. Но что-то в её взгляде — отчаянная решимость, граничащая с безрассудством — заставляет меня сдержаться.

— Мне нужно подумать, — говорю я наконец. — О многом.

Она смотрит на меня долго, изучающе, потом кивает.

— Думай, Драксен. Но знай: я не останусь в доме, где буду чувствовать себя одной из многих. Неважно, какие магические сети ты наложишь на окна.

Эта угроза заставляет меня злиться. Как она смеет говорить так со мной? Но за гневом приходит другое чувство — тревога. Потому что я верю ей. Верю, что она найдёт способ сбежать снова, даже если мне придётся окружить дом армией.

— Я вернусь позже, — говорю, делая шаг к двери. — Тебе нужно отдохнуть.

— А тебе нужно сделать выбор, — её голос догоняет меня у самого порога. — Я всё сказала. Если хочешь быть частью…

— Я очень советую тебе, — обрываю её браваду низким рычащим голосом, подумать, как следует закончить это предложение. Если тебе кажется, что ты принимаешь здесь какие-то решения, то вынужден спустить тебя на землю. Я взял за тебя ответственность. Я решаю, где ты будешь и с кем. Сейчас ты носишь моего ребёнка, и я буду принимать решения, как вам лучше. После ты будешь его матерью и станешь делать то, что и должна делать хорошая мать. Но даже без всего этого ты останешься моей, — я наклоняю голову к плечу. — Мы связаны, Илория. Теперь ты никуда не денешься. Чем раньше с этим смиришься, тем меньше боли тебя ждёт.

Выхожу и запираю дверь. Не из страха, что она сбежит — окна защищены надёжно, — а чтобы дать нам обоим передышку. Ей от моего присутствия, мне от её истерик.

Стоит дать поблажку, в конце концов, беременность влияет на разум, но всё же о границах забывать не стоит. Даже жене, которой прощается большее, чем всем остальным.

Едва успеваю сделать несколько шагов по коридору, как слышу звонкий смех и шелест шёлковых платьев. Близнецы. Словно мысли о них призвали их из воздуха.

— Драксен! — восклицает Розалин, её тёмные локоны подпрыгивают в такт шагам. — Мы так скучали!

— Ужасно, — вторит ей Мирабель, прижимаясь к моей руке. — Ты совсем забыл о нас.

Их идеальные лица, точёные фигуры, плавные, будто отрепетированные движения — всё это было таким желанным раньше. Сейчас же я ощущаю лишь смутное раздражение.

— У меня много дел, — отвечаю сухо, высвобождая руку из хватки Мирабель. — И сейчас не время.

— Но мы подготовили такой сюрприз, — Розалин надувает губы в притворной обиде. — В твоих покоях. Ты не пожалеешь, если уделишь нам час.

Всего час. Что может измениться за час? Илория никуда не денется из своей комнаты. Но другой голос, тихий и настойчивый, напоминает мне о её