Тринадцатая принцесса - Нинель Мягкова

пришли, — приказал Иньшен и без церемоний одной рукой закинул меня в седло. Сам запрыгнул следом, повод подхватывать не стал, лишь коленями обозначил бесстрашному Ву-и, что пора ретироваться. Я вцепилась в ремешок, чтобы он не запутался в ногах коня.

Наг держал оружие в отставленной руке.

С него на песок капало тошнотворное месиво, оставляя за нами отчетливый след.

Я с тревогой оглядела ладонь спутника. Так и есть — язвы уже проявились. Каким бы устойчивым к ядам ни был организм, все равно найдется что-то ядреное, способное пробрать даже его.

— Дать воды? — предложила я, когда мы ненадолго остановились рядом с Бао.

Кобыла таращила глаза и старалась упасть в обморок, но я не позволила. Взгромоздилась на нее и от души пнула, посылая в галоп следом за вороным.

— Не надо. Потерплю до оазиса, — сквозь зубы прошипел Иньшен.

Видно было, что ему больно, но он скорее умрет, чем в этом признается.

Падальщики появились, когда мы отъехали на приличное расстояние.

Нам повезло: их не заинтересовали мелкие фигурки вдали. Куда важнее было срочно вгрызться в свежее, еще теплое мясо.

Я видела краем глаза, как пировали иссиня-черные, похожие на птиц, только с перепончатыми крыльями и полными зубов пастями твари, и с трудом сдержала тошноту.

— Не оборачивайся. Смотри по сторонам, — отрывисто посоветовал наг.

Его лицо стремительно бледнело, но в седле принц держался уверенно.

Предлагать ему помощь еще раз было бы откровенным оскорблением, поэтому я прикусила язык и лишь беспокойно поглядывала в сторону Иньшена.

Глава 19

Не помню, как мы добрались до оазиса.

Меня не ранило, зато нагу становилось все хуже.

В какой-то момент я остановила Бао и пересела за спину к мужчине. Прижалась, обхватила за пояс, чтобы не свалился. Обратно затащить я его точно не смогу — тяжеловат.

И магия в этой ситуации не поможет. Меня учили обездвиживать противника, а не спасать.

В сумках лежали лекарственные травы, что собрала еще Ронни, но, для того чтобы их заварить, нужна вода. А ее у нас осталось в обрез. Лошадям напиться, да нам с Иньшеном губы смочить. Хотя пить хотелось нестерпимо, последние глотки я отдала нагу. Ему нужнее.

Когда на горизонте замаячила зеленовато-серая полоса растительности, я сначала подумала, что мне мерещится от переживаний. Но нет — полоса раскинулась широко и мирно, а в центре поблескивало небольшое озерцо.

При нашем появлении над водной гладью вспорхнула стайка мелких птиц. Значит, больше никого здесь нет, можно не бояться хищников.

Или тварей Пустошей.

От одних воспоминаний меня передернуло.

Отогнав их, я сползла с крупа вороного и потянула на себя Иньшена.

Тот свалился, как мешок, придавив меня всем телом. Повезло, что место для остановки я выбрала подходящее — на берегу, под раскидистым кустом, к ветвям которого можно привязать коней, а еще развести костер так, чтобы не заметили издалека.

Все-таки в Пустошах бродят не только чудовища, которых свет отпугнет, но и разбойники. Тех как раз приманить не хотелось бы.

Наполнив флягу, я принялась омывать пенящиеся отравой раны нага.

Наши скакуны фыркали рядом и жадно пили свежую родниковую воду. Несмотря на жару, та была холоднее, чем с ледника.

Начала я с неглубоких порезов, но, когда занялась теми, что пересекали правый бок, Иньшен застонал и перехватил мое запястье.

— Я сам! — прошептал он, не позволяя расстегнуть доспех.

— С ума сошел? — зашипела я, вырываясь и отбрасывая его руки. — Не до приличий, речь идет о наших жизнях!

— Я скоро приду в себя. Организм… переварит. — Он даже усмешку выдавил, ненормальный!

— Когда это будет? А если меня съедят, пока ты тут лежишь перевариваешь? — хмуро выпалила я и снова взялась за застежки. — Находясь в таком состоянии, ты не сможешь защищаться. А я не знаю, чего ожидать и как бороться с местными монстрами.

Рана выглядела ужасающе. Рваная, глубокая, местами поблескивали белые осколки костей. Гигантская тварь била наотмашь, рассчитывая разорвать добычу пополам. Наг почти сумел увернуться.

Почти.

Третья смена фляги, и грязная пена, наконец, покидает кровь Иньшена.

Но лучше не становится.

Его бьет озноб, щеки горят, а дыхание вырывается со свистом.

Я в отчаянии оглядываю все еще кровоточащие разрывы плоти.

— Почему они не закрываются?

— Яд… повлиял на резерв, — с трудом выталкивая слова, прошелестел наг. — Магия утекает, а без нее я не могу восстановиться.

— И долго ты собирался молчать? — возмутилась я.

— Я не могу тебя просить… о таком.

Мои щеки тоже полыхнули жаром, но совсем иного рода.

Обмен магией, или передача ее — процесс очень интимный. Обычно практикуется между магами, заключившими брачный союз или не обремененными излишней моралью.

Иными словами, если я хочу отдать Иньшену силу, мне придется с ним возлечь.

Судя по тяжести ран, одним поцелуем нам не ограничиться.

Решившись, я принялась готовиться к ночлегу.

Лечение путем обмена — процесс долгий, вдумчивый, и прерывать его нельзя. Сначала следует позаботиться о мало-мальском удобстве, разобраться со взмыленными лошадьми, наполнить флягу еще раз, поесть самой и попытаться накормить нага. Тот лежал, прикрыв глаза, слабо дышал и никак не реагировал на мою суету.

Мы не первый раз ночевали под открытым небом в оазисе, но раньше мне не приходилось обустраивать лагерь самостоятельно. Пока огородила кострище, оцарапала руки острыми булыжниками. Но не ограждать огонь нельзя. Малейшая искра — и полыхнет весь оазис. А постоянно накрывать магией нашу стоянку — слишком большой расход сил.

Сейчас каждая капля энергии бесценна.

Мягкий изюм пришелся как нельзя кстати. Орехи жевать Иньшену было бы тяжело, а крошечные ягодки проскальзывали сами, почти без усилий с его стороны.

Внутренние органы постепенно приходили в норму. Медленно, слишком медленно, будто неохотно. Кровь все еще сочилась из ран. Не бурным потоком, по капле, но и это, если вовремя не остановить, может убить самого сильного мужчину.

Убедившись, что лошадям ничто не угрожает, огонь мерно потрескивает, а хвороста хватит на всю ночь, я принялась раздеваться.

Иньшен попытался благочестиво отвернуться, не вышло. Тогда он просто зажмурился.

— В первую ночь ты не был таким стеснительным, — промурлыкала я.

Сама не знаю, откуда взялся игривый тон. Желая отвлечь нага от терзавшей его боли, я действовала на инстинктах. И они мне сейчас подсказывали: мое обнаженное тело подействует лучше любых пилюль.

— В первую ночь я поддался слабости. Этого больше не повторится, — сцепив зубы, прошипел наг.

Сердце стучало, как сумасшедшее. Шум крови в ушах оглушал.

Я облизнула пересохшие губы и потянула завязки нижней рубашки.

Мне не доводилось присутствовать при