Тринадцатая принцесса - Нинель Мягкова

подобных процедурах, по понятным причинам. Но то, что я читала в лекарских трактатах, сводилось к основному: контакт кожа к коже. Полная открытость мыслей, чувств и магии. Абсолютное принятие и доверие.

Скорее всего, поэтому обмен обычно происходит между супругами.

Постороннему ты вряд ли доверишь свою душу.

Вытянувшись на плаще рядом с Иньшеном, я укрыла нас обоих. Солнце укатилось за горизонт, и в пустошах стремительно холодало. Бывало, поутру мы просыпались, увитые нитями инея.

Плотный шелк плаща холодил бок. Я придвинулась ближе к нагу, стараясь не потревожить его раны. Основные удары пришлись по другой стороне, но по всему телу хватало мелких порезов и ссадин.

Забывшись, провела кончиками пальцев по рельефному шраму на предплечье.

Настоящий воин. Сильный, но не излишне массивный, как многие стражи в императорском дворце. Ловкий, жилистый, стремительный в бою.

Никогда прежде я не задумывалась о том, каким хотела бы видеть своего мужа. Принцессам не положено об этом размышлять.

Все равно при заключении брачного договора нашего мнения не спросят.

Но сейчас я неожиданно поняла, что от всего сердца желаю, чтобы Ивенг хотя бы отдаленно походил на своего младшего брата. Чтобы, закрывая глаза, я могла представить, что со мной…

Нет, это неправильно.

Проскользнувшая в сознании мысль не на шутку меня напугала. Получается, я настолько порочна, что уже готова мысленно изменить супругу?

От души куснула себя изнутри за щеку, чтобы избавиться от неприличных идей. И сконцентрировалась на лечении.

Смуглая кожа нага, покрытая бурыми разводами крови, ярко контрастировала с моей, молочно-белой, даже в сумерках.

Ощущение живого, горячего, очень мужского тела совсем рядом будоражило и тревожило.

Меня прикрывали лишь тонкие нижние штаны и лента, удерживавшая грудь.

Ронни научила заматывать ее на тренировках, чтобы не мешала. И в походе тоже пригодилось.

Иньшен выше пояса был совершенно обнажен.

«Ранен, — напомнила я себе, пытаясь пробудить спящую совесть. — Он тяжело ранен. Я здесь в качестве лекарства, не более».

Сконцентрировалась, распределяя магию и собирая ее на поверхности кожи.

Прижалась теснее, позволяя нашим аурам смешаться. И почти сразу ощутила, как из меня потянули энергию.

Наг пил жадно, почти не осознавая, что делает. Магическое истощение влияет на разум, туманит его, заставляя искать любые способы восполнить недостающее.

Губы Иньшена обожгли мой рот.

Я так сосредоточилась на передаче сил, что не заметила, как наг навалился на меня, едва удерживая вес на локтях. Его бедро раздвинуло мне ноги, втиснулось между ними, придавило нежное лоно.

Я не успела сдержать предательски восторженный вздох.

Как давно мне хотелось снова почувствовать знакомое, развратное, но такое приятное томление!

Но вместо бурного, страстного поцелуя меня коснулись нежно, бережно. Невесомо.

На живот упали тяжелые капли.

Кровь никак не желала останавливаться.

И я убрала заслон.

Чистая, бурлящая глубоко внутри мощь золотого дракона хлынула в рот Иньшена. Наследие предков, которое я старалась никогда не трогать, потому что страшилась не совладать, не удержать, на этот раз пришлось как нельзя кстати.

Принц застыл, дрожа всем телом.

Я чувствовала, как его захлестывает сила. К его чести, он не отстранился, не оборвал поток. Принял все без остатка, умело распределяя магию в поврежденные участки каналов.

В отличие от меня, Иньшен, похоже, ни на мгновение не забывал о цели нашего взаимодействия. И стоило источнику иссякнуть, поспешно отодвинулся.

— Я в порядке. Ты можешь одеться, — пробормотал он, устраиваясь на спине снова.

Глаз за все это время наг так и не открыл.

Я почему-то ощутила себя опозоренной.

Мы даже не целовались толком — соприкосновение губ, не более.

Но чувство, что мною попользовались и отшвырнули, как ненужную вещь, не оставляло.

— Да, конечно, — пробормотала себе под нос, выбираясь из-под плаща и зябко ежась.

После раскаленных объятий Иньшена прохладный воздух пустыни показался ледяной купелью.

Я спешно стянула закапанный бинт с груди, ополоснула живот, на котором и впрямь протянулись дорожками узкие полоски крови, натянула рубашку и один из халатов.

И упрямо нырнула обратно под бок к принцу.

— Там холодно, — пожаловалась ему, внутренне содрогаясь от унижения.

Выпрашиваю ласку и место рядом, как распоследняя наложница.

Иньшен молча приподнял руку, позволяя устроиться у него на плече.

Он так и не оделся, и пряный аромат его кожи провоцирующе щекотал ноздри. Хотелось лизнуть, попробовать на вкус, прикусить и посмотреть, как в смуглости проявятся темные следы зубов.

Пометить, чтобы никто не посмел посягнуть.

Вместо этого я закрыла глаза и заставила себя дышать глубоко и размеренно, впадая в простейшую медитацию очистки сознания.

Нельзя поддаваться слабости.

Моя судьба — стать шивон-ни Шийлингджи. Я должна об этом помнить.

Глава 20

Меня разбудил жар.

И блуждающие по телу руки.

Я сонно повернулась на спину и мою грудь тут же атаковали ненасытные губы.

Не осознавая, что делаю, в полудреме зарылась пальцами в густые пряди, притягивая Иньшена ближе. Мне казалось, это прекрасный сон, продолжение тех смутных видений-воспоминаний, что частенько являлись мне по ночам.

Лишь когда уверенные пальцы пробрались мне между ног и погладили прямо сквозь ткань, что сразу же промокла насквозь, — только тогда в мое замутненное сознание пробилась паническая мысль.

Это не сон!

Я дернулась, пытаясь освободиться, но прижимавшее меня тело не сдвинулось с места. А после передачи магии мой резерв не успел восстановиться. Мне нечего противопоставить грубой силе!

— Иньшен, остановись, — попросила прерывающимся голосом.

Со стороны казалось, будто я умоляю его продолжать — так хрипло и порочно прозвучала просьба.

Мужчина не придал моим требованиям ни малейшего значения. Вместо этого в два рывка развязал халат, обнажая больше молочно-белой кожи.

Я возмущенно распахнула глаза и тут же снова зажмурилась.

Но образ темноволосой головы, склоняющейся к моему соску, не желал покидать воображение.

Следом за халатом сдалась рубашка. Штаны Иньшен снимать не стал, лишь спустил к щиколоткам и втиснул между моих ног собственное колено, открывая себе доступ к сокровенному.

Я ударила его по плечу. Раз, другой. На третий мои запястья перехватили, сжали одной рукой и завели за голову.

Чтобы не мешала.

Ласки становились все откровеннее, бесстыднее. Иньшен перекатывал складки между пальцами, основное внимание уделяя самому чувствительному комочку плоти. Потирал, поглаживал, сдавливал. Изредка я ощущала осторожные, пробующие проникновения внутрь, но неглубоко.

Дразняще.

Хотелось выгнуться, податься навстречу, позволить овладеть собой полностью. Почувствовать, что это такое — принадлежать любимому мужчине.

— Иньшен! — позвала я снова, смутно надеясь, что удастся до него достучаться.

Тщетно.

Запястья он отпустил. Но не успела я среагировать, как наг неуловимым движением перекинул мои спутанные лодыжки себе на плечи