Следы на стекле - Олич Кода

Я вижу, что даже Валентин от такого напора теряется, и отвечаю вместо него:

— Мы не против речки!

— О, так это прекрасно! Особенно «мммы»! — язвительно выделяет последнее слово Алекс, царапнув мне по сердцу, отчего я тут же замолкаю. — Никто не возражает, если я засниму наш эпичный тусич для будущего человечества?.. — ни на секунду не затыкается он сам, убрав с меня руку, чтобы вытащить из кармана брюк телефон с камерой…

А внутри меня всё клокочет. Начинается буря, затмевающая мне разум. Я с ума схожу от его запаха, близости, от касающегося моей кожи дыхания, от невозможности обнять его и просто успокоить.

И успокоиться самой, прижавшись носом к его мягкой футболке…

Чёрт. Я наконец-то осознала, что просто не выживу без него…

— Ээ, мадам, чё застряли?! — возвращается он за мной, оставив не понятно в какой момент оказавшихся впереди Валентина и Артёма.

И, вновь закинув руку мне на плечи, ведёт меня вслед за ними в подземный переход.

Становится почти темно. И, пока глаза привыкают, я успеваю впитать себя это, не разбавленное зрительными образами, ощущение… Он рядом. Его голос, его парфюм, его тепло… как бы я хотела оставить всё так, как есть в эту секунду!..

— Купаться будем? — блеснув демоническим взглядом из-под длинного козырька кепки, спрашивает он у одной меня.

А я никак не могу собраться, чтобы достойно ему ответить. Я не понимаю, чего он хочет. Так же, как не до конца осознаю, что в его присутствии творится со мной. Что ему нужно? Для чего, или для кого весь этот цирк? Кто здесь главные действующие лица, а кто зрители?

— Холодно же, — отвечаю больше вопросительным тоном.

— А мы согреемся! — радостно провозглашает он так, чтобы это услышали даже с космоса.

* * *

Не думала, что они реально рискнут полезть в воду. Ведь на дворе уже вторая половина сентября!

— Жень, ты чего стоишь, раздевайся! — сбросив бейсболку в мокрую траву, кричит мне, застывшей на безопасном расстоянии от водоёма, Алекс.

Я отрицательно дёргаю головой.

Подобравшийся к самому берегу Валентин, прекратив, наконец, возмущаться по поводу испачканной в глине обуви, окунает руку под играющую на солнце речную рябь.

— Вода градусов десять, — заключает он, выпрямившись и стряхивая сверкающие капли с костлявых пальцев. — Последствия самые разные: от лёгкой простуды до спазмов грудной клетки и мгновенной остановки сердца и дыхания.

— Вы правда купаться собрались? — всё ещё не веря в серьёзность намерений стягивающего с себя футболку Алекса, спрашиваю я.

И теперь не свожу с него взгляда. Он не улыбается. И по его непроницаемой мине трудно что-либо определить. Решимость — да. Только вот на что он решился?..

И тут я вскрикиваю. Инстинкт самосохранения гонит меня вперёд, куда — не знаю, главное от того, кто с криком «Не вы, а мы!» пускается за мной, скользя, пробуксовывая и едва ли, как и я, не падая в высоких зарослях цепляющегося за одежду бурьяна.

Мы визжим и носимся по склону. Вернее, визжу, естественно, я, больше от страха, хотя и от восторга, конечно, тоже. Визжу, прячусь за спинами то Валентина, то Артёма, пока в какой-то момент предатель-Артём не включается в игру, только, увы, на стороне Алекса.

— Сев, держи её!

Резко развернувшись ко мне, Артём пытается заключить меня в объятия, однако мне удаётся выкрутиться, и я впиваюсь в его шершавые ладони руками, в лучистые глаза — взглядом, и на полном серьёзе, хоть и со смехом, предупреждаю:

— Тём… не смей... Только попробуй меня тронуть, я тебе этого не прощу никогда. Никогда, Тёма, слышишь?!

Я снова вскрикиваю, потому что передо мной всё резко кувыркается верх дном и тут же устремляется в обратную сторону — я оказываюсь на плече у широко и быстро шагающего куда-то Алекса.

Я не знаю, страшно мне, или тошнит, или что вообще происходит, но когда бесконечная тряска, наконец, завершается моим благополучным приземлением на ноги, я готова не только землю целовать...

— Стой, да стой ты, — повторяет, придерживая меня, тот, в чьи губы я едва не впечатываюсь губами. — Ты мне всю спину раскромсала, ты в курсе вообще?

— Я тебя убью… — пытаясь отдышаться, бормочу я, всё ещё инстинктивно за него цепляясь, но, так не удержав равновесия, снова обмякаю в его руках.

— Э-э, мать, ты насинячилась, что ли? — он смеётся.

А моё действительно полупьяное сознание фиксирует его искренний, тихий смех прямо над ухом и заглушившее всё вокруг синхронное биение наших сердец…

Во чёрт, я сошла с ума. А он в футболке. Он не собирался меня топить…

Немного придя в себя, я обнаруживаю и остальной мир, который тоже, оказывается, никуда не делся.

Мы у дороги. Шум города и машины, пыльный ветер в лицо, Артём, накинувший бейсболку поблагодарившему его Алексу, не совсем адекватная я, повисшая на нём, как будто он мой.

— А где Валентин? — отлепившись наконец, вспоминаю я.

И оборачиваюсь вокруг, ища его взглядом.

— Тебе нас мало? — резко меняет тон Алекс.

Я прищуриваю глаза. Он снова в образе: задранный выше крыши подбородок, вызывающие нотки в голосе… Это значит, в ближайшее время с ним лучше не связываться, и я обращаюсь к Артёму.

— Мы что, бросили его у реки?

— Оо, бедный пупсик Сквид! — жёстко перебивает Алекс. — Наверняка, он заблудится, решит перейти полуметровую речку-вонючку вброд, его икроножные мышцы сведёт страшной судорогой, и мир потеряет наиценнейшего представителя рода человеческого!

— Не поняла, — обрываю я. — А ты что, считаешь, что Валентин чем-то хуже тебя, или меня, или…

— Я считаю, что он не маленький, и сам способен выбраться на «большую землю», без посторонней помощи! Если б он не тормозил, он бы мог это уже, если что, сделать, у него было достаточно времени.

— Но мы же пришли туда вместе, и некрасиво было взять и просто оставить его там одного…

— Во-первых, не вы пришли, а мы вас туда притащили, — давя на «мы» и «вы», зло чеканит Алекс, не сводя с меня высокомерно-испепеляющего взгляда. — Во-вторых, пардон, мадам, если помешали вашему вечернему променаду! У вас, я надеюсь, ещё будет возможность его возобновить. В-третьих, если вы не против, разрешите откланяться, потому как лично у меня на сегодня есть чуть более интересные планы, чем наблюдать за барахтаньем двух утопающих, искренне желающих захлебнуться в луже.

И на этом, отсалютовав мне и, кажется, обалдевшему не меньше моего Артёму, он ловко перемахивает через дорожное ограждение и перебегает на другую сторону улицы, чтобы затем, так ни разу и не обернувшись,