Полоса препятствий для одержимых - 1 - Екатерина Владимировна Ильинская

— Неудачница, — прошептала я вслух. — Какая же я неудачница.

Шесть лет я хранила в памяти светлый образ пятого принца. Шесть лет думала, что когда-нибудь мне повезёт, и мы встретимся. И вот когда случилось невероятное, я позорно забыла, что когда-то играла.

Тот самый шанс прямо передо мной. Но ничего не выходит.

Я встала и подошла к окну. Круглая луна висела низко, заливая двор серебром. Где-то там, в одном из гостевых домов, сейчас, наверное, готовился к завтрашнему дню Лан Чжун. Думал о Состязаниях, о своих планах, о том, как пройдёт Стену Пламени.

Вряд ли он думал обо мне.

Я выскользнула в коридор. Спать не хотелось, а сидеть в комнате и мучить гуцинь дальше стало невыносимо. В саду же наверняка было тихо и прохладно. И луна. Я обещала себе посидеть немного, подышать воздухом, и вернуться.

Служек в коридоре не было, так же, как и гостей. Лестница скрипнула под ногами, но никто не вышел. Задняя дверь оказалась не заперта.

Сад встретил запахом сырой земли и ночных цветов. Луна висела прямо над головой, настолько яркая, что дорожки были видны также отчётливо, будто днём. Тени от деревьев лежали на них чёрными пятнами, и каждый куст казался притаившимся зверем.

Я пошла по главной дорожке, купаясь во влажном тёплом воздухе. Пахло чем-то сладким — я не знала названия, но запах приятно кружил голову. Где-то в траве застрекотали цикады, и этот звук показался единственным живым в застывшей лунной тишине.

За поворотом открылся пруд.

Ивы свешивали ветви до самой воды, луна расплывалась на тёмной глади дрожащим пятном, а у берега стояла скамья.

Я подошла. Провела рукой по гладкой поверхности. Села и стала смотреть на воду. Рука сама потянулась вытащить шпильку из рукава. Лань переливалась в лунном свете и казалась живой, словно вот-вот встрепенётся и убежит в заросли ирисов у воды.

— Красивая, — прошептала я.

Нефрит нагрелся от моего тепла. Я провела пальцем по изящной мордочке, по маленьким рожкам. Принц держал её в руках. Касался этого нефрита. Выбрал её для меня.

Я улыбнулась своим мыслям и поднесла шпильку к лицу, разглядывая, как лунный свет играет в прожилках камня.

Шорох за спиной услышала слишком поздно.

— Смотри-ка.

Голос был странный. Слишком низкий, словно человек давно ни с кем не говорил.

Я дёрнулась, вскочила, выронив шпильку. Та упала в траву у скамьи, сверкнув напоследок.

Их было четверо. Четверо мужчин, вышедших из-за ив.

Луна светила ярко, и я видела каждую чёрточку их лиц. Кривые носы, морщины, щербатые рты. Обычные лица. Почти обычные.

В глазах горела злоба и как будто мелькали редкие красные всполохи, как тлеющие угли. И улыбались они не так, как улыбаются люди. Шире. Голоднее.

В руках одного блеснул нож.

— Точно она, — сказал второй, принюхиваясь.

— Хорошо пахнет, — облизнулся третий. — Внутри сила. Чуешь?

— Девочка, — первый, который с ножом, шагнул ко мне. — Отдай нам её...

Глаза нападающего бегло осмотрели меня с головы до ног, потом взгляд метнулся к скамейке и снова ко мне.

Шпилька! Они хотят мою шпильку!

Я попятилась. Под ногой хлюпнуло, вода за спиной плеснула. Дальше отступать было некуда, разве что прыгать в пруд.

— Не отдам, — выдохнула я, и голос сорвался.

— Не отдам, — передразнил второй противным, тонким голосом. — А кто тебя спрашивает? Сейчас посмотрим, как ты запоёшь.

— Только не кричи, — добавил третий. — Кричать бесполезно. Никто не услышит. Мы позаботились.

Первый шагнул ко мне, схватил за запястье, дёрнул на себя. Я упала на колени, мелкие камни впились в кожу под коленями даже сквозь ткань ханьфу.

— Отдавай, — прошептал он, наклоняясь. Жуткое лицо оказалось в двух ладонях от моего. — Или выбираешь смерть?

Второй достал из-за пояса что-то тёмное и продолговатое, похожее на кинжал, только клинок был чёрным и словно дымился.

Дальше я помню плохо. Мир размылся. Холод хлынул в жилы. Помню, как перестала чувствовать тело. Как чужая воля подняла мою руку, сложила пальцы в боевой жест и ударила.

Быстро. Без единого лишнего движения.

Из ладони выплеснулась густая, чуждая мне сила. Она сконцентрировалась в кончиках пальцев, сделала их твёрже камня и острее клинка.

Пальцы вошли в горло тому, кто держал меня за руку.

Я почувствовала, как кожа поддалась, как хрустнуло что-то внутри чужого горла. Вибрация. И тёплая, липкая жидкость брызнула мне на лицо, на губы, на подбородок.

Глаза напротив расширились. И через миг погасли.

Мужчина захрипел, выпустил меня и осел на землю, дёргаясь.

Тишина.

Потом крики.

Остальные трое шарахнулись назад, кто-то выронил нож, кто-то побежал. Я слышала топот ног на дорожке, треск веток, чьи-то проклятия. И одновременно не слышала.

Взгляд блуждал, выхватывая отдельные предметы. Дёргающееся тело, качающаяся на ветру ветка куста, камешки под ногами, поблескивающие слюдой.

Опять тишина.

Я стояла на коленях и смотрела на свои руки. Они были тёмные в лунном свете. С пальцев капало.

В ушах звенело.

Тело у ног замерло, и стало тихо. Совсем тихо. Только цикады стрекотали в траве, и где-то далеко хлопнула дверь.

Тошнота подкатила так резко, что я даже не успела вдохнуть. Вырвало прямо на дорожку.

Я упала на четвереньки, тело трясло, выворачивало наизнанку, а перед глазами всё ещё стояла жуткая рана в горле человека. Гаснущие глаза. Тёплая кровь, заливающая лицо.

Не знаю, сколько я так просидела. Может, минуту. Может, час.

Потом взгляд упал на траву у скамьи. Там в пыли лежала шпилька. Нефритовая лань тускло блестела в лунном свете.

Я подползла на коленях, схватила её, сжала в кулаке так, что край впился в ладонь. Так и сидела покачиваясь. На коленях, в крови и пыли, сжимала шпильку и смотрела на мёртвое тело, не в силах пошевелиться.

Глава 12. Выбор

В горах Тайшань Хэй Фэн научил духов не просто пугать, а вселяться в сны. Старики засыпали и не просыпались, молодые воины видели во сне собственную гибель и наутро находили её наяву. Один из учеников тамошней школы заклинателей, насмотревшись кошмаров, сам вышел к обрыву и шагнул в пустоту, приняв тень за дорогу к покою.

Отрывок из сказания «О том, как Чёрный Ветер по Серединным землям гулял»

— Нет... Нет... Нет...

Слова сами вылетали изо рта, пока я сидела на коленях в пыли, в