Полоса препятствий для одержимых - 1 - Екатерина Владимировна Ильинская

Я убила человека.

Я убила человека своими руками.

Меня снова вырвало. Желудок уже был пуст, и теперь наружу выходила только жгучая, горькая желчь. Я давилась ею, кашляла, а слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью на лице.

Я не хотела. Я не хотела. Я не хотела.

Цикады стрекотали в траве. Луна висела над головой, такая же круглая и равнодушная. В пруду плеснула рыба. И снова тишина.

Пальцы сами собой разжались. Шпилька упала в траву. Нефритовая лань теперь была в красных разводах.

Меня затрясло.

— Вставай.

Голос прозвучал откуда-то издалека. Я не обернулась. Не могла.

— Вставай, Светлячок. Надо уходить.

Красное пятно появилось сбоку. Я не сразу поняла, что это рукав. Красное ханьфу. Хэй Фэн.

Он стоял рядом, смотрел сверху вниз, и лицо его было спокойным. Слишком спокойным.

— Ты... — прохрипела я. — Ты... это ты...

— Я, — кивнул он. — А теперь вставай. Сюда могут прийти.

Он наклонился, схватил меня за локоть и рывком поставил на ноги. Ноги не держали. Я повисла на его руке, как тряпичная кукла.

— Шпилька, — выдохнула я. — Шпилька...

Демон посмотрел на траву, где валялся подарок принца. Потом на меня. В глазах промелькнуло что-то тёмное.

— Брось.

— Нет!

Я рванулась, упала на колени, нашарила шпильку в траве, сжала в кулаке. Она впилась в ладонь, но боли я не чувствовала.

Хэй Фэн молча смотрел. Потом снова поднял меня и потащил прочь от пруда, прочь от тела, прочь от этого места.

Я плохо помнила, как мы шли. Помнила только его руку, сжимающую мой локоть, и свои ноги, которые переступали сами собой, потому что иначе, я бы упала и не встала.

Комната. Моя комната. Стук закрывающейся двери.

Хэй Фэн усадил меня на лежанку. Я сжимала шпильку и смотрела в одну точку. Перед глазами всё ещё стояла хлещущая из раны в горле кровь и гаснущий взгляд, а в ушах хруст.

Комната. Лежанка. Масляная лампа на столике. Всё кружилось. И мои руки...

Они были в крови.

Тёмной, почти чёрной в свете лампы, запёкшейся под ногтями, в складках ладоней, на запястьях. Я смотрела на них и не могла пошевелиться. Память снова услужливо подбросила картинку: хруст, тёплая липкая струя, брызнувшая на лицо.

Меня опять вывернуло.

Прямо на пол, рядом с лежанкой. Желудок содрогался, из горла рвались звуки, которых я никогда раньше не издавала. Не то кашель, не то вой. Перед глазами плыло. Стены качались.

Убийца. Я убийца. Я убила человека.

Глаза, когда пальцы вошли в горло. Они расширились. Тот человек понял, что умирает.

— Светлячок, вставай, надо умыться.

Я не могла встать. Сидела, тряслась и смотрела на свои ладони.

— Я... я убила... — прошептала я.

Хэй Фэн присел рядом. Я отшатнулась, но упёрлась спиной в стену. Демон наклонился, и на мгновение мне показалось, что сейчас ударит.

Вместо этого он взмахнул рукой.

Чёрные ленты вырвались из его пальцев и скользнули по моим рукам. Холодные и быстрые, они обвили запястья, прошлись по ладоням, между пальцами. Я смотрела, как кровь сворачивается и осыпается чёрной пылью.

Через мгновение руки были чистыми. А ленты метнулись к лицу и одежде.

— Всё, — сказал Хэй Фэн. — Хватит.

Я смотрела на свои ладони. Чистые. Без единого пятнышка. Как будто ничего и не было.

И это было хуже всего.

— Ты... — голос сорвался. — Думаешь, если убрать кровь, то я забуду? Думаешь...

— Я думаю, что завтра Состязания, — перебил Хэй Фэн, и в голосе его слышалась такая усталость, будто он нянчился с капризным ребёнком целую вечность. — И тебе надо лечь спать, а не жалеть себя.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в глазах его не было ничего, кроме холода бездны.

— Ты убила. Своими руками. И не прикидывайся, что тебе так уж плохо. Ты жива. Ты цела. А если бы не защитилась, у пруда лежало бы твоё тело, а тот парень был бы жив и доволен.

Я всхлипнула.

— Не надо, — тихо сказал Хэй Фэн. — Не плачь. Это ничего не меняет.

Он вернулся к окну и встал, глядя на сад. На сад в котором лежало тело...

— И ложись спать. Завтра будет хуже, — бросил через плечо.

Я посмотрела на пол. Шпилька валялась у лежанки. Когда она упала? Нефритовая лань глядела на меня резным глазом. Рука сама потянулась к ней, взяла, прижала к груди.

Кровь исчезла. Шпилька была чистой. Руки были чистыми.

Но внутри... внутри всё было по-прежнему.

— Принц разогнал тех бандитов одним своим видом, — прошептала я. — Даже пальцем не пошевелил. А ты...

— А я убил, — спокойно ответил Хэй Фэн. — И теперь я чудовище, а он — герой. Правильно?

— Он не… не убивает без необходимости.

— Откуда ты знаешь? Ты его видела два раза в жизни.

— Он другой.

— Другой, — то ли повторил, то ли подтвердил Хэй Фэн.

Он так и не обернулся на меня, глядя в ночь.

Я смотрела на его спину, на красное ханьфу, на тёмные волосы, и вдруг всё поплыло.

Стены качнулись. Масляная лампа на столике задрожала, её свет растёкся по комнате жёлтыми пятнами. Я моргнула, и комната разделилась. Стало два окна. Два подоконника. Два Хэй Фэна, стоящих спиной.

Зажмурилась. Открыла глаза.

Вместо пола подо мной была мокрая трава. Я сидела на коленях, а передо мной лежало тело. С разорванным горлом. С открытыми глазами.

Я отшатнулась и ударилась затылком о стену. Снова оказалась в комнате.

— Шуин?

Голос доносился будто сквозь воду.

Кто меня зовёт?

Я попыталась ответить, но губы не слушались.

Картинка снова поплыла. Теперь я видела себя со стороны. Сижу на лежанке, сжимаю шпильку, раскачиваюсь вперёд-назад. Губы шевелятся, но слов не слышно.

А рядом принц. Он протягивает руку, улыбается. Я тянусь к нему, и вдруг вижу на его ладонях кровь.

— Нет...

Я закричала, но звука не было.

Комната завертелась. Лампа взлетела к потолку и разбилась. Огонь растёкся, но не жёг. Всё смешалось — стены, окно, лежанка, лицо Хэй Фэна, который вдруг оказался прямо передо мной, схватил за плечи.

Я видела его губы, но не слышала слов.

Слышала только хруст.

Снова и снова.

Хруст ломающихся хрящей. Хруст собственной жизни, которая трещала