Чашечка кофе, или Я твой десерт - Екатерина Мордвинцева

— Я не работа, — сказала я.

Он обернулся.

— Я знаю.

Мы смотрели друг на друга, и между нами висело напряжение, которое можно было резать ножом.

— Что ты хочешь? — спросила я. — Честно.

Он подошёл ко мне. Остановился в шаге, и я снова почувствовала его запах — ментол и кедр. Он был везде. В этом кабинете. В моей крови.

— Я хочу, чтобы ты была рядом, — сказал он. — Не в офисе. Не на совещаниях. Рядом.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Он протянул руку, коснулся моего лица. Его пальцы были тёплыми, сухими, и они гладили мою щеку, как в субботу, когда он нёс меня наверх.

— Я не могу обещать, что буду мягким, — сказал он. — Не могу обещать, что не буду приказывать. Это часть меня. Но я могу обещать, что никогда не сделаю тебе больно. Намеренно.

— А ненамеренно? — спросила я.

Он усмехнулся.

— Ненамеренно — возможно. Я умею делать больно, даже когда не хочу.

Я смотрела на него и чувствовала, как тают последние льдинки сопротивления. Он был честен. Впервые за всё время он не играл, не давил, не манипулировал. Просто говорил.

— Мне нужно время, — сказала я.

— Сколько?

— Не знаю.

Он кивнул.

— Хорошо. Я подожду.

Он убрал руку, отошёл к столу.

— Но работа остаётся работой, — сказал он, и его голос снова стал деловым. — Завтра в десять жду финальную версию договора.

Я встала, взяла папку.

— Будет готова.

— Я знаю, — сказал он, и в его глазах мелькнула та самая улыбка, которую я видела в субботу.

Я вышла из кабинета, и только в коридоре позволила себе выдохнуть.

* * *

Я шла к лифту, и мысли путались. Он ждал. Он сказал, что подождёт. Это было больше, чем я ожидала. Больше, чем он мог бы дать.

— Вероника!

Я обернулась. По коридору ко мне шла Елена Викторовна — личный секретарь.

— Я хотела сказать, — начала она, остановившись напротив, — что если вам что-то понадобится — обращайтесь. Рабочий график, документы, всё, что касается взаимодействия с Максимом Владимировичем.

— Спасибо, — сказала я.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то, чего я не ожидала. Не любопытство. Не злорадство. Сочувствие?

— Он хороший человек, — сказала она. — Сложный, но хороший. Не слушайте, что говорят в коридорах.

Я не знала, что ответить.

— Спокойной ночи, Вероника, — сказала Елена Викторовна и пошла к кабинету Туманова.

Я осталась стоять в коридоре, глядя ей вслед.

Хороший человек. Сложный, но хороший.

Я подумала о его руках, которые гладили моё лицо. О его голосе, который сказал: «Я подожду». О его глазах, в которых я видела не только власть, но и что-то другое. Что-то, что он прятал за маской железного босса.

Может быть, Елена Викторовна была права. Может быть, он действительно был хорошим.

Или я просто хотела в это верить.

* * *

Дома я снова стояла под душем, смывая запах его кабинета, его духов, его присутствия. Но он снова остался. В моих волосах, на моей коже, в моих мыслях.

Я легла в постель, закрыла глаза. Передо мной снова возник он.

— Я подожду, — сказал он.

Я открыла глаза, посмотрела в потолок.

— А я? — спросила я вслух. — Я готова ждать?

Ответа не было.

Но внутри, где-то глубоко, где прятались все мои страхи и желания, что-то шевельнулось. Что-то, что я не могла контролировать. Что-то, что хотело сказать «да».

Я закрыла глаза и позволила себе провалиться в сон.

Мне снились горы. Я шла по тропе, и ветер дул в лицо, холодный, обжигающий. А впереди, на вершине, стоял он.

— Иди ко мне, — сказал он.

Я пошла.

Глава 9

Я стояла перед дверью его кабинета ровно три секунды.

За это время я успела глубоко вздохнуть, поправить воротник блузки, который и так сидел идеально, и мысленно повторить план разговора. Деловой разговор. Только деловой. Я — руководитель отдела международных проектов. Он — генеральный директор. Между нами — договор с немецкой компанией, тридцать страниц юридических тонкостей и пять дней до приезда делегации.

Ничего личного.

Я постучала.

— Войдите.

Его голос прозвучал глухо, из-за толстой двери, но я узнала его сразу. Низкий, с хрипотцой, тот самый, который звучал в моей голове все выходные.

Я открыла дверь и вошла.

* * *

Первое, что я почувствовала, переступив порог, — это пространство.

Кабинет был огромным. Не просто большим — огромным, как ангар. Высокий потолок, от которого, казалось, исходил холод. Стены из тёмного дерева и стекла. Пол из полированного камня, в котором отражались мои туфли на каблуках. И свет — холодный, белый, стерильный, как в операционной.

Но главным здесь были окна.

Они занимали всю дальнюю стену — от пола до потолка, от угла до угла. Город раскинулся внизу, как на ладони: стеклянные башни делового центра, извивы реки, нити мостов, игрушечные машины на набережной. Отсюда, с тридцать восьмого этажа, всё казалось маленьким, послушным, управляемым.

Как и люди, которые здесь работали.

Я перевела взгляд на стол. Он стоял в центре комнаты, массивный, из тёмного дерева, пустой, если не считать ноутбука, стакана с водой и одной-единственной фотографии в серебряной рамке. С такого расстояния я не разобрала, что на ней.

Туманов сидел за столом, откинувшись в кресле. Сегодня он был в чёрном костюме, белой рубашке и при галстуке — идеальный образ генерального директора, который собирается на переговоры с иностранными партнёрами. Ничто не напоминало о том субботнем утре, когда он спускался по лестнице в одном полотенце, с каплями воды на груди.

— Садитесь, Вероника, — сказал он, и его голос был ровным, деловым.

Я прошла к стулу напротив. Села, положила папку на колени. Спина прямая, плечи расправлены, лицо спокойное. Я — профессионал. Я не боюсь.

Стул был низким. Я оказалась ниже него, и мне пришлось смотреть снизу вверх, как будто я сидела на скамье подсудимых, а он — на судейском кресле.

Я ненавидела это ощущение.

— Документы, — сказала я, протягивая папку.

Он взял её, открыл. Бегло просмотрел первые страницы, потом перевернул, нашёл нужный раздел. Я смотрела на его руки — сильные, с чёткими сухожилиями, с коротко стрижеными ногтями. Те самые руки, которые держали меня на столешнице.

Я отвела взгляд.

— Хорошая работа, — сказал он. — Юристы говорят, что вы учли все замечания.

— Да, — кивнула я. — Я работала над ними в выходные.

Он поднял голову, посмотрел на меня. В