Чашечка кофе, или Я твой десерт - Екатерина Мордвинцева

«Скукота. А Туманов? Он тебя уже замучил?»

Я посмотрела на сообщение, и внутри меня всё сжалось. Он меня уже замучил. Но не работой.

«Нормально, — написала я. — Он профессионал».

«Ну да, профессионал. Все так говорят. Но я слышала, он ещё тот тиран».

Я не ответила. Тиран. Да, он был тираном. Но я видела его другим. На его кухне. В его кабинете, когда он сказал: «Я хочу, чтобы вы были рядом».

«Ника? Ты там?» — Катя не унималась.

«Да, я здесь. Просто работаю».

«Ну давай, работай. Вечером созвонимся?»

«Давай».

Я отложила телефон и снова взялась за договор.

* * *

До вечера я работала, не поднимая головы. Правки, сверки, звонки в юридический отдел, звонки в финансовый. Я погрузилась в цифры, даты, формулировки, и это помогало не думать о том, что ждёт меня завтра.

В семь часов вечера я закончила. Сохранила файлы, выключила компьютер, собрала документы.

В коридоре было пусто. Я прошла к лифту, нажала кнопку.

Двери открылись, и я шагнула внутрь.

— Добрый вечер, Вероника.

Я вздрогнула. В углу лифта стоял Туманов. В чёрном пальто, с портфелем в руке, выглядел так, будто собрался домой.

— Добрый вечер, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он нажал кнопку первого этажа, и лифт плавно пошёл вниз.

Мы стояли в тишине. Я смотрела на цифры на табло, которые медленно убывали. Тридцать восьмой, тридцать седьмой, тридцать шестой.

— Вы уже решили? — спросил он, не глядя на меня.

— Нет, — ответила я. — Мне нужно больше времени.

— У вас есть до завтра.

— Я помню.

Лифт остановился на двадцать третьем этаже. Двери открылись, и в кабину шагнула Леночка. Увидев нас, она замерла на секунду, потом быстро улыбнулась.

— Добрый вечер, Максим Владимирович! Добрый вечер, Ника! — пропела она.

— Добрый вечер, — ответил Туманов, и его голос был ледяным.

Леночка нажала кнопку первого этажа, хотя она уже была нажата, и встала в угол, стараясь не смотреть на нас. Я чувствовала её любопытство. Она буквально пожирала нас глазами, пытаясь понять, что происходит между мной и Тумановым.

Лифт поехал дальше. Двадцатый, девятнадцатый, восемнадцатый.

— Вероника, — сказал Туманов, и его голос нарушил тишину. — Завтра в десять жду вас с ответом.

— Я приду, — сказала я.

— Хорошо.

Лифт остановился на первом этаже. Двери открылись. Туманов вышел первым, я за ним. Леночка осталась в лифте, но я знала, что она выйдет следом и будет смотреть нам вслед.

— Я провожу вас до машины, — сказал Туманов.

— Не нужно, — ответила я слишком быстро.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула усмешка.

— Боитесь, что увидят?

— Нет, — сказала я. — Просто… не нужно.

Он кивнул и пошёл к выходу. Я осталась стоять в холле, глядя ему вслед.

— Ника, — услышала я голос Леночки. — У вас с Максимом Владимировичем какие-то рабочие моменты?

Я обернулась. Она стояла рядом, смотрела на меня с приторной улыбкой.

— Да, — сказала я. — Рабочие.

— Ах, рабочие, — протянула она. — Ну, конечно. Удачи вам.

Она улыбнулась и пошла к выходу. Я осталась стоять, чувствуя, как внутри меня нарастает что-то тяжёлое, липкое.

Они будут говорить. Они уже говорят. Леночка, Оксана, все эти девушки из приёмной, у которых нет других занятий, кроме как перемывать кости коллегам.

Я вышла на улицу, села в машину. Завела двигатель и поехала домой.

* * *

Дома я снова стояла под душем, смывая запах его кабинета, его духов, его присутствия. Но он снова остался. В моих волосах, на моей коже, в моих мыслях.

Я легла в постель, закрыла глаза. Передо мной снова возник он.

— Я хочу, чтобы вы были рядом, — сказал он.

Я открыла глаза, посмотрела в потолок.

— А я? — спросила я вслух. — Я хочу быть рядом?

Ответа не было.

Но внутри, где-то глубоко, где прятались все мои страхи и желания, что-то шевельнулось. Что-то, что я не могла контролировать. Что-то, что хотело сказать «да».

Я взяла телефон, открыла чат с ним.

«Я согласна», — набрала я.

Смотрела на эти два слова, и палец замер над кнопкой отправки. Одно движение — и моя жизнь изменится навсегда. Я стану его. Не только на работе. Во всём.

Я нажала «отправить».

Ответ пришёл через секунду.

«Жду завтра в десять».

Я отложила телефон, закрыла глаза.

Мне снились горы. Я шла по тропе, и ветер дул в лицо, холодный, обжигающий. А впереди, на вершине, стоял он.

— Иди ко мне, — сказал он.

Я пошла.

Ну как тебе, соавтор? Девятая глава получилась напряжённой и многослойной. Мы увидели кабинет Туманова как продолжение его личности — холодный, минималистичный, с панорамным видом на город, который он контролирует. А официальное предложение стало для Ники моментом истины: она поним

ает, что согласие на эту работу — это согласие на нечто большее.

Глава 10

Утро вторника началось с того, что я проснулась за час до будильника.

Я лежала в постели, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри меня пульсирует тревога. Сегодня я должна была дать ответ. Согласиться или отказаться. Стать его — или потерять всё.

Я повернулась на бок, посмотрела на телефон. Сообщений не было. Он не торопил. Он дал мне время до десяти утра, и это время тянулось медленно, как патока.

Я встала, приняла душ. Вода была горячей, почти обжигающей, но я стояла под ней, пока кожа не покраснела. Я пыталась смыть с себя страх, но он сидел глубоко, под кожей, в крови, в каждой клетке.

Я оделась. Строгий серый костюм, белая блузка, волосы в пучок. Минимум косметики. В зеркале на меня смотрела идеальная сотрудница, которая готова к любому совещанию.

Но я знала, что сегодняшнее совещание будет не таким, как все.

Я вышла из дома. Сев в машину, я посмотрела на рюкзак с трекинговыми ботинками, который всё ещё стоял у двери. Горы. Я так и не доехала до гор. Может быть, уже никогда не доеду.

Я завела двигатель и поехала в офис.

* * *

В офисе я появилась ровно в девять. Леночка подняла голову, когда я вошла в приёмную, и на её лице появилась та самая улыбка, которую я ненавидела — приторная, любопытная, с намёком на то, что она знает что-то, чего не знаю я.

— Доброе утро, Ника! — пропела она. — Выглядишь отлично! Выспалась?

Я не ответила. Прошла мимо неё, чувствуя её взгляд на своей спине.

В моём новом кабинете всё было на своих местах. Фотография мамы, кружка с трещиной,