Расписание моей судьбы - Этта Гут

об этом господине столько всего наговорили. И, следует признать, мое первое впечатление от него со сказанным совпало. Уверен, что он против тебя ничего не имеет? А то еще и маньяк этот магоненавистник где-то совсем близко бродит…

В памяти мелькнул случайно подслушанный разговор между главой отдела убийств Ноксфордского Департамента полиции и тем магиком, который негодовал по поводу участия в гонке Летиции Диггори. Тот ведь тоже заявил, что Киран ненавидит магов…

Ноэль тряхнула головой, сбросив с размокших полей шляпки себе же на руки холодные дождевые капли. Стало еще противнее и холоднее, и все же не так неприятно, как от мыслей, роившихся в голове. Чушь какая! Откровенно смехотворная чушь! Или все на самом деле не так, как хочется думать?

— Что он может против меня иметь?

— Он может тебя хотеть, — Аарон протянул руку и самыми кончиками пальцев погладил Ноэль щеку, убирая с нее мокрую прядь волос. — Хочет, но четко понимает, что ты ему точно не по карману. И не по зубам. Птица совсем иного полета. Чем не повод возненавидеть?

— Господин Диггори женат! И я видела, какие у него теплые отношения с Летицией.

— С кем? — Аарон вновь покосился — на этот раз изумленно.

— С его женой — Летицией Диггори, — немного неуверенно ответила Ноэль и вдруг поняла, что на самом деле точно ничего по этому поводу не знает.

Аарон засмеялся:

— Госпожа Диггори не замужем. Это я тебе совершенно точно могу сказать. Потому что… спрашивал про нее кое у кого. Собственно, именно ею и интересовался, потому что надо же знать соперника не только в лицо, но в результате все больше слушал про этого самого господина Диггори. И в том числе про его особую, извращенную, — Аарон со смешком закатил глаза, — любовь к совсем юным магичкам.

В этот момент паромобиль Аарона как раз притормозил у дома Ноэль, и та, неприятно удивленная даже не сказанным, а интонациями, тем, как все это произносилось, молча выбралась под дождь и торопливо взбежала по ступеням крыльца. Однако пока она ковырялась, разблокируя магический замок двери и открывая ее, Аарон догнал ее и обнял, едва оба переступили порог:

— Прости. Ну, прости, моя нежная! Вижу, что тебе слышать такое неприятно, но я привык говорить правду о людях. Тогда ни в ком не приходится разочаровываться.

— Ценный совет. Мне надо почаще применять его…

— Не получится. Ты слишком хорошо думаешь об окружающих. И это прекрасно. Иди сюда. Хочу вытряхнуть тебя из этих мокрых тряпок и как следует согреть.

Настроение было совсем неподходящим, но Аарон настаивал, так что в конце концов пришлось уступить. Однако очень быстро стало понятно, что напрасно. Все было не то и не так. Не то и не так! Теперь, когда мозги, не затуманенные острейшим возбуждением, заработали четче и стали вернее оценивать происходящее, любовная связь с Аароном как раз таки любовной казаться перестала! Не было в ней главного, определяющего. А именно: искреннего чувства. И со стороны самой Ноэль, и, что самое неприятное, со стороны Аарона. Настолько, что в душе вдруг поселилось сомнение: а был ли господин Соммерет-л'Иго тем мужчиной, который написал те прекрасные, полные нежности и тепла письма? Или он соврал в ответ на высказанные предположения? Соврал, а Ноэль его ложь охотно приняла просто потому, что именно об этом — о преданной и нежной любви — мечтала так давно, так страстно и так идиотски безоглядно.

Нет, телесный контакт был снова прекрасен! Но все же не настолько, чтобы совсем отключить голову. Так и получилось, что Ноэль в какой-то момент поняла: анонимные послания были как-то, что ли, совсем не в духе Аарона с его напористой прямолинейностью и любовью совсем не к робким романтическим признаниям, а к слову «дырка». Нет, грязноватая грубость во время акта оказалась штукой возбуждающей, но уж очень плохо она сочеталась с тем, что аноним писал Ноэль. И все же так хотелось верить, что ошибки не произошло! Хотелось настолько, что по-детски наивно тянуло самым глупым образом закрыть на собственные сомнения глаза и просто наслаждаться если и не любовью, то жаркой запретной физической близостью. Хотелось… но без прямого подтверждения со стороны Аарона безоглядно предаться ей уже не получалось. Более того теперь казалось, что без доказательств искренности чувств или хотя бы устремлений двигаться дальше вообще не выйдет. В итоге, дождавшись момента, когда Аарон излился и с удовлетворенным вздохом откатился в сторону, Ноэль прошептала, глядя ему в лицо:

— Скажи мне!

Глава 26

— Что сказать? — Аарон приподнялся на локте и навис, изучая. — О чем ты хочешь знать? О моих планах? О том, что я сделаю с тобой чуть позже, когда немного восстановлюсь после первого захода? О том, что я буду брать тебя раз за разом во всех возможных позах? Что не выпущу из постели до самого утра? Что твоя дырка за это время настолько привыкнет к моему члену, что будет ощущать его в себе даже после того, как я оденусь и уйду? Что…

Возможно, Аарон рассчитывал услышать «да», но Ноэль, в душе которой и так бурлило скрытое, ею самой так до конца и не объясненное недовольство, вновь слишком сильно зацепило слово «дырка».

— Нет, — чуть резче, чем хотела, перебила она. — Я о другом. Скажи мне, что любишь.

— Ты же знаешь, я не мастер…

— Тогда просто повтори то, что писал мне! Просто повтори!

— У меня ощущение, что ты меня будто проверяешь! И это крайне неприятно! — вздохнул Аарон, укладываясь на подушку и обнимая Ноэль. — Ты должна решить, что тебе важнее. Пустые слова или настоящая, живая любовь? Когда глаза в глаза. Когда кожа к коже… Ну же, моя красивая, расслабься, не порти нам обоим эту чудесную