Расписание моей судьбы - Этта Гут

подругой взглядом охотящегося коршуна, маршрут этот перестроила в свою пользу: так, что вместо постели Ноэль оказалась посреди лаборатории в кресле с железными браслетами на подлокотниках и в окружении попыхивающих паром и постукивающих клапанами приборов.

На этот раз грань, за которой ждало выгорание, оказалась ближе, но дотянуться до мерцавшего в отдалении, в конце длинного черного коридора источника магического огня все равно так и не удалось. Теплая, совсем не обжигающая, а, напротив, ласковая, обволакивающая сила грела пальцы, манила… и не давалась. Будто игривый, ласковый, но дикий котенок.

— У тебя все получится, — сказала София, по завершении очередного садистского сеанса отпаивавшая Ноэль чаем.

— Это потому, что я… сумасшедшая, раз иду на такое?..

— Это потому, Ноэль, — внезапно мрачнея, отрезала София, — что ты очень сильная магичка. Думаешь, печать Департамента магического контроля — такое частое явление? Так вот могу тебе со знанием дела сообщить: нет. Твоя магия сильна и прекрасна. Это просто чиновники всегда склонны первым делом пугаться и огораживаться, а не восхищаться, ценить и пытаться понять. Все получится, вот увидишь. Я чувствую! Только… Скажи, у тебя все в порядке? Ну… на любовном фронте? Я ведь знаю, насколько тебе это важно — именно что чувствовать, быть по-настоящему любимой.

— Я… Я, кажется, нашла того, кто писал мне те любовные признания. По крайней мере, он мое предположение подтвердил.

— И это?..

— Аарон Соммерет-л’Иго, представь себе.

— Вот уж никогда бы не подумала! Как-то у меня о нем сложилось несколько иное мнение. Долетали, знаешь ли, некоторые сплетни.

— Да уж… Сплетни…

— Сама им не больно-то доверяю, но… Прошу, убедись, что он… искренен, прежде чем рухнуть в любовь с головой, подруга моя. Чтобы мне потом не пришлось вытаскивать тебя из проблем и отчаяния, как это уже бывало. Нет, все-таки хорошо, что страсти такого рода совсем не мое!

Они еще посидели какое-то время, делясь тем, что наболело, заботило или просто интересовало сейчас более всего. Но, прощаясь, София, похоже, ничего не забывшая и не упустившая, еще раз напомнила:

— Проверь.

— Да как? — рассмеялась Ноэль.

— Вернешься к себе, посмотри на месте ли те самые письма и не совал ли в них кто-то свой слишком красивый нос.

— Ты хочешь сказать?..

— Проверь.

Домой Ноэль летела, выжимая максимум из своего совсем не быстроходного паромобиля. И даже припарковала его не в гараже Диггори, а возле дома — благо на этот раз место никем не было занято. И все это время — пока ехала, пока глушила паровой котел, пока отпирала дверь и снимала пальто, думала и вспоминала. То, как Аарон озирался, стоя у дома Ноэль — так, будто оказался в этом месте впервые, а не носил неоднократно к порогу конверты с письмами; как уходил от ответов по их поводу; как не желал говорить что-то любовное во время сексуального контакта; и каким разговорчивым стал, когда вернулся в постель к Ноэль после раннеутренней отлучки. Где он был на самом деле? Действительно пил чай и морально готовился к откровенности? Или?..

Письма анонима были на месте, в конторке, стоявшей в кабинете Ноэль и предназначенной как раз для хранения разного рода документов и важных для хозяйки дома бумаг. Да и порядок, в котором их оставила Ноэль, вроде бы не изменился. И все же теперь никак не получалось избавиться от мысли, что Аарон врал. Что он осознанно, убедившись в том, что никто ему не помешает и за всем этим не застукает, шарил в чужом доме. Шарил в надежде найти послания анонима, неожиданно оказавшиеся столь важными для любовницы, прочитать их и тем самым прикрыть зад себе и своей лжи.

Почерк! Ноэль тщательно изучила все завитки, все особенности — так, чтобы точно узнать манеру письма влюбленного в нее адресанта. А потом подумала и просто захватила одно из писем с собой, уложив его в ридикюль.

Настроение было мерзким. В том числе и потому, что казалось отвратительным пытаться за спиной у Аарона проверять его, сомневаться в нем. И все же было ясно: сделать это будет правильно. Тем более что способ узнать точно есть! Есть! Всего-то и нужно завтра утром отправиться на гоночную трассу! Узнать, будет ли проведен заезд, а заодно попросить у секретаря господина Жанеля-л’Якэ список участников соревнований. Как-то Ноэль, отличавшаяся некоторой простительной творческим натурам рассеянностью,уже обращалась к этому человеку с подобной просьбой, а потому знала: список хранится у него в той же папке, что и заявления на участие в гонке. Каждый участник будущих заездов по традиции собственноручно заполнял анкету и писал заявление в свободной форме, официально фиксируя свое желание принять участие в соревновании паромобилей. А раз так, то Ноэль сможет увидеть и бумаги, составленные Аароном.

Всего-то: попросить и получить… Ну и, конечно, дождаться утра. Тревогу и бессонницу скрасила работа над художественным кубом, в окрашенных алым глубинах которого совсем маленький, но все равно очень фактурный и впечатляющий Киран Диггори колдовал над горячим металлом. Неужели то, что говорил о нем Аарон, правда? Неужели этот прекрасный образчик истинной маскулинности на самом деле не женат?.. И быстрая мысль: анкета Летиции ведь тоже лежит среди прочих документов у главного распорядителя гонок. А в ней наверняка, помимо прочего, зафиксировано, замужем ли единственная женщина, участвующая в заездах, или нет…

Утро было привычно пасмурным и туманным, но опять-таки не дождливым. Так что Ноэль с чистой совестью, не чувствуя себя при этом совсем уж дурочкой, отправилась в сторону трассы. А там первым делом отловила деловитого и вечно замороченного разного рода организационными проблемами секретаря господина Жанеля-л’Якэ. Тот просьбу хорошо известной ему магички воспринял с пониманием и, проводив к себе в кабинет на задах огромного гаража, выдал нужную папку, а после и вовсе убежал по делам, оставив Ноэль наедине с ее изысканиями.