Спорный вопрос, лорд-дракон! - Норика

Как он оказался так близко? Буквально на расстоянии одного вдоха.

- Ладно, - прошептала я. - Но предупреждаю, если замечу хоть намек на старую игру…

- Принимаю условия, - поспешил ответь Сторнбрейк и вкрадчиво продолжил. - Вот только как ты собираешься меня проверять, Беа?

- О чем ты? - я чувствовала его горячее дыхание на своих губах.

Габриэль не ответил. Вместо этого он медленно поднял руку и осторожно провел пальцем по моей скуле — едва ощутимое прикосновение, от которого мурашки побежали по спине.

Во взгляде не было больше привычной насмешки, только напряженное ожидание.

Не отрывая от меня взгляда, он сделал последний шаг. Я хотела отступить, напомнить о наших условиях, но ноги вдруг отказались слушаться. Шум ателье, шелест шелка, голоса покупателей — все растворилось, остался только он, его дыхание, его глаза…

Этот поцелуй не был осторожным, он был и жарким, и острым, и сладким, и диким одновременно. И я откликнулась, отдавая себя без остатка. Его губы — жадные и требовательные, его руки — дерзкие и горячие.

Одна ладонь легла на поясницу, другая прошлась вверх по позвоночнику, вызывая новую волну мурашек. Я невольно ахнула, когда ощутила его влажный язык на своих губах — легкое, почти невесомое прикосновение, мгновенно отозвавшееся дрожью во всем теле. И я открылась навстречу. Поцелуй стал глубже, чувственнее, словно открыл потайную дверцу между нами.

Габриэль двигался уверенно. Его язык скользнул вдоль моего, пробуя, исследуя, задавая ритм. Каждое новое движение было то настойчивым, но удивительно нежным — он то углублял поцелуй, то отстранялся, дразня, заставляя желать продолжения.

Мое дыхание сбилось окончательно. Пальцы, все еще вцепившиеся в лацканы его сюртука слегка расслабились, а потом руки сами собой легли Габриэлю на плечи. И я не без удовольствия ощутила напряженные мышцы.

При этом я отвечала ему — сначала робко и неуверенно, а затем все смелее, позволяя себе раствориться в этой горячей, живой близости.

Наконец, он отстранился — всего на мгновение, достаточное, чтобы я увидела в его потемневших глазах не только страсть, но и трепет и восхищение.

Но тут же губ коснулась привычная кривая улыбка и Габриэль ехидно проговорил:

- А теперь отгадайте, мисс Аддингтон, правда это или новая игра? И как же ты собиралась контролировать чувства, Беа? С удовольствием за этим понаблюдаю.

И пока я не успела опомниться, чмокнул меня в нос на прощание и стремительно покинул общую залу модного ателье.

Я топнула в сердцах. Через секунду шнуровка на корсете лопнула, еле успела подхватить падающее к ногам бальное платье.

Когда успел? Я даже не заметила, в какой момент он дотянулся до завязок?!

Ну, Сторнбрейк, погоди!

Габриэль Сторнбрейк

Напыщенный индюк, вот кто этот Фейн!.. Сколько можно крутиться вокруг Беатрис?! Разве так нужно обращаться с девушкой? Тем более, с такой нежной и хрупкой...

Последние полчаса я наблюдал идиллическую картину старой доброй прогулки. Когда девушку чинно и благородно сопровождает поклонник, а мать, да и половина Ирнистада, бдительно следит за соблюдением правил приличия. Чтобы руки кавалер не распускал, а дочь, скромно потупив глазки, умело поддерживала светскую беседу.

И как только леди Аддингтон позволяет этому остолопу сопровождать ее дочь?! Да, пусть Фейн — младший сын барона… Но он всего лишь какой-то учитель словесности, не чета Беа!..

Хотелось подойти и немедленно прервать их «весёлое» общение. А вот устраивать сцен наследному князю никак не полагалось. И Беатрис вряд ли обрадуется моему несвоевременному вмешательству.

Резко выдохнул и постарался отвлечься видами столицы.

Стройные ряды каменных домов, высокие фасады с узкими окнами, кованые балконы, башенки, широкие мостовые. Город строился основательно, но при этом не потерял некоего изящества линий, благодаря симметрии возведенных рядами особняков знати.

Крыши же домов простого люда пестрели цветной черепицей: терракотовой, светло-синей, зеленой и янтарной. У многих на окнах и в разбитых умелой рукой садовника цветниках буйно цвели весенние цветы.

Вывески лавок привлекали не столько своими надписями, сколько нарядными расписными вставками, сверкающими на ярком солнце.

Центральная улица, по которой мы совершали злополучный променад, была широкой, торжественной, но какой-то уютной. По обе стороны тянулись кондитерские, чайные, книжные лавки, модные ателье, дорогие ресторации, двери в которые не закрывались весь день.

Из распахнутых окон заманчиво вкусно пахло свежим хлебом и сладкой карамелью.

Я сделал глубокий вдох. Где-то поблизости продавали букеты. Ветер принес пряный аромат сирени, поздних тюльпанов и белых садовых роз.

Поздняя весна щедро украсила Ирнистад. Деревья и кустарники успели укрыться молодой зеленью. Солнце, теплое и приветливое, золотыми бликами скользило по мостовой, по шляпкам дам, по лакированным экипажам, по стеклянным витринам.

На улице было многолюдно. Казалось, весь город вышел погулять. Нарядные дамы в светлых весенних платьях несли кружевные зонтики. Господа беседовали у витрин и уличных киосков. Сновали курьеры, мальчишки-разносчики, лакеи и горничные.

Мимо чинно проезжали экипажи, иногда задерживаясь в потоке людей. Здесь — перекликались и радостно приветствовали знакомых, там — заразительно смеялись.

В воздухе стоял тот особенный городской шум, который не утомляет, но создает ощущение полноты жизни: стук колес, цокот копыт, шелест юбок, негромкий гул голосов, смех, звон посуды из открытых террас. Столица жила вечным праздником.

Меня же продолжали упорно донимать противоречивые чувства: хотелось вырвать идущую передо мной девушку из лап одного пронырливого «прилипалы», но приходилось сдерживаться.

Мы ведь теперь играем честно! Да и не мог я заявить на Беатрис свои права, как бы ни хотелось. Еще было не время и не место.

В очередной раз окинул хмурым взглядом спину мистера Фейна. Жаль костюм, сидящий на нем как влитой, от этого вряд ли загорится. Вот бы вышел конфуз!

Зато Беатрис была бы свободна и «слизняк» перестал бы донимать ее описаниями скромного загородного поместья Фейнов, куда ее активно зазывали погостить. Разумеется, в сопровождении достопочтенной леди Аддингтон. Как же иначе!

Внутри уже привычно раздался рык. Кто-то, так же как и я, был крайне недоволен сложившимся положением. Но сделать ничего нельзя! Пока я не разберусь в, казалось, безвыходной ситуации.

Тяжко вздохнул и машинально зацепился взглядом за блестевшие на ярком солнце купола Храма всех богов. Издалека они казались миражом, напоминая парящие высоко над Аллирой Небесные острова.

Я поднял взгляд и увидел один такой остров, плывущий над нашими головами в мягких воздушных потоках.

Если мои предположения верны, именно обитателям этого далекого от земли Небесного града я обязан зарождающемуся дракону внутри себя. И этот древний исполин не отличается терпением. Особенно, когда оказывается вблизи от желанного объекта.

Слава