Спорный вопрос, лорд-дракон! - Норика

- Красивое предание, - заметил я. Почему-то в горле запершило, а дыхание перехватило.

- Ох уж, эти упрямые мужчины! Вы часто называете преданием то, во что боитесь поверить, - мягко отозвалась матушка. - А потом очень удивляетесь, когда это предание оживает и кусает вас за…

- Мама! - возмутился я.

- … за гордость кусает. А ты о чем подумал? - усмехнулась леди Сторнбрейк. А потом так тепло посмотрела на Беатрис, что у меня внутри что-то странно дрогнуло.

- Я давно хотела этого союза, Габриэль. Даже когда вы оба были слишком молоды, чтобы понять, что стоит за вашим глупым упрямством и постоянными спорами. - Мама резко посерьезнела. - В Беа есть то, что тебе нужно, сынок. Не покорность глупенькой девушки, не восторженное обожание, которое бывает крайне вредно для мужского характера. И, разумеется, не алчное желание обладать через тебя богатством рода Оршан. В ней есть сила, ум, смелость. И достаточно дерзости, чтобы не позволить тебе превратиться в несносного самодовольного самца. А я с удовольствием понаблюдаю за процессом ухаживания и сама в стороне не останусь. В конце концов, с будущей невесткой надо дружить.

И моя грозная мама весело мне подмигнула.

Я рассмеялся, а когда успокоился, пожурил родительницу:

- Матушка, ты - невозможна! И у тебя удивительно лестное обо мне мнение.

Некоторое время мы шли молча. А дальше мама легонько коснулась моего локтя, заставляя наклониться ближе:

- Послушай меня, сынок. Рассудок здесь бесполезен. Он хорош только в делах. И совершенно не нужен, когда речь идет о чувствах. Доверяй своим инстинктам. Они укажут тебе путь.

И в этот момент я понял, насколько мудра моя мать. Сама не ведая, она дала мне подсказку. Другое дело, хватит ли мне духу воспользоваться ей.

Глава 6.

Глава 6.

Если когда-нибудь я возьмусь за мемуары, то главу про текущую неделю своей жизни я озаглавлю не иначе, как: «пять дней бегства, три подруги в беде и одна матушка Фейн в придачу».

Осада началась в понедельник и неустанно продолжалась до конца учебной недели. Казалось, у мистера Фейна открылось «второе дыхание». Зато мое терпение истончалось с каждым испорченным днем.

Катастрофа разразилась в пятницу, сразу после лекции по словесности, когда у галереи с витражами меня нагнал мистер Найджел Фейн и со своей непоправимо учтивой улыбкой произнес:

- Мисс Аддингтон, позвольте заметить, что ваше высказывание о символизме в старинных драконьих романах было поистине…

Я нервно сглотнула. Не потому что боялась символизма в древних манускриптах про драконьи битвы и пиры. Такой символизм я как раз любила и с удовольствием читала про драконьи турниры, в которых победитель неизменно получал приз из рук красавицы дворянки.

Я боялась особого выражения, с которым мистер Фейн начинал любые предложения, способные — к моему несчастью! - закончиться неизменным «Матушка сказала...».

Но и здесь меня ждал подвох. Вероятно, крепко посовещавшись с досточтимой родительницей, послушный сын внял-таки ее строгим наставлениям и решился на серьезный шаг. Посему период ухаживаний резко перешел в графу самой «высокой ответственности» моего приставучего ухажера.

И теперь за каждой витиеватой похвалой обычно скрывалось неизменно привлекательное предложение — приглашение на очередную прогулку… при свете лун, совместное чтение сонетов… в уединенной беседке в саду или, что было хуже всего, разговор «по душам» о будущем.

Разумеется, будущем самого мистера Найджела Фейна, его драгоценной матушки и - лишь в последнюю очередь - ее предполагаемой невестки! Именно в таком порядке. Ведь одобрение свекровью невестки в семействе Фейнов оказалось намного важнее одобрения невесты женихом!.. Мнение невесты не учитывалось вовсе.

Слава богам, подруги не оставили меня наедине с этим добросовестным сыном.

Еще к полудню понедельника, в обеденный перерыв, мы засели в пустом кабинете риторики за подробной картой института.

- Итак, - сказала Марджери, чертя линии карандашом. - Вот зоны повышенной опасности: северная лестница, галерея поэтов, малый внутренний двор, кабинет дополнительной подготовки, буфет. Будем их старательно избегать.

- Почему буфет, а не столовая? - мрачно уточнила я.

- Потому что в столовой вечно кто-то крутится, а в буфет заглядывают лишь преподаватели и ученицы старших курсов, и там часто бывает достаточно уединенно. Можно нарваться на мистера Фейна в полном одиночестве и боевой готовности, - пояснила Вирджиния.

- Ясно! - не менее мрачно отреагировала я.

- Тогда слушай план! - провозгласила Мардж.

План был блестящим. Настолько блестящим, что провалился ровно через пять дней.

А ведь он был простым и незамысловатым. Нужно было всего лишь ходить всегда по двое, а в местах повышенной «фейновской» активности — по трое. Причем со мной в центре. Так, чтобы мистер «Матушка сказала» не смог бы до меня добраться.

И план работал. Но мы не учли парочку отвлекающих моментов. Таких, как внезапно обнаружившиеся дополнительные элементы: то есть, другие преподаватели и гимназистки, желающие что-то спросить или побеседовать с Марджери или Джинни «на минуточку» или «очень срочно».

Так что к пятнице мы с девочками уже буквально валились с ног в попытках выкрутиться и не сорваться на кого-то особенно дотошного. Потому что, оказалось, практически все и одновременно возжаждали «перекинуться парой слов» или дать дополнительное задание несчастным нам!

Тем не менее, удача была на нашей стороне.

Вот и сейчас девочки не заставили себя ждать и привычно пришли на выручку.

- Беги, - тихо шепнула на ухо Марджери.

- Уже бегу, - одними губами ответила я и отступила на шаг.

- Мистер Фейн, а мое сегодняшнее выступление не показалось вам слишком пресным? - отвлекла на себя внимание Джинни.

При этом она цепко схватилась за локоть дернувшегося в мою сторону учителя и незаметно подмигнула: «мол, ретируйся по-тихому, не прощаясь». Что я и сделала, с огромным удовольствием.

Медленно, шаг за шагом, я увеличила расстояние между собой и благословенным будущим в компании Найджела и Летиции Фейн. И стала отступать, пятясь подальше от собственного безграничного счастья в лице учителя словесности, пока девчонки целенаправленно заговаривали тому зубы и перетягивали внимание на себя.

А когда я свернула наконец за угол - и вовсе побежала. Да так, что только пятки сверкали.

Думаю, стороннему наблюдателю могло показаться будто воспитанница Института благородных девиц неожиданно вспомнила о горящем кабинете или невыключенном магическом приборе.

На деле же, один только вид мистера Фейна за пределами учебной аудитории вызывал теперь неумолимое желание куда-то ретироваться, исчезнуть, испариться!

Вот только сам