Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь - Алекса Гранд

— Я дал Лиде несколько отгулов. Справишься? — спрашиваю Нику, распахивая перед ней дверь офиса, и радуюсь, когда она твердо откликается.

— Конечно.

— Отлично. Рассортируй, пожалуйста, почту и подготовь запрос в опеку.

— Хорошо.

Решительно кивает Вероника и, повесив пальто в шкаф, идет к столу. Смотрится шикарно на месте Трофимовой, что уж греха таить. Ее пальчики стремительно летают по клавиатуре, нижняя губа закушена.

Она сосредоточена настолько, что не обращает на меня ровным счетом никакого внимания. И я определенно заношу ей это в плюс. Солнцева всегда была ответственной, вот и сейчас, я уверен, она справится с новыми обязанностями и надежно прикроет мои тылы.

Ближе к обеду, когда я успеваю совершить несколько звонков, договориться о встрече и нацарапать Диле дежурное сообщение, что буду сегодня к ужину, Ника приносит мне свежезаваренный кофе. Делает это очень вовремя и тихой мышкой ускользает в приемную.

Мне же до странного покалывания под ребрами хочется ее остановить. Усадить на диван, вручить чашку американо и говорить обо всем.

О том, что я могу помочь ей с кредитом, если она надумает приобрести собственное жилье. О том, что подберу хорошую бригаду ремонтников, если понадобится. И о том, что подготовлю иск о разводе.

Безвозмездно, разумеется. Потому что меня до сих пор калит при мысли, что формально она все еще принадлежит уроду-Белову.

Шумно выдохнув, я тушу этот необъяснимый порыв и старательно отвлекаюсь на новостную ленту. Курс евро снова скакнул, нефть, наоборот, упала в цене, какой-то неудачливый блогер застрял в Шри-Ланке.

Читаю это все без особого интереса и с радостью сворачиваю браузер, когда в кабинет вваливается сияющий, словно медяк, Платонов. С бронзовым загаром, с улыбкой во все тридцать два, он выкладывает передо мной несколько упаковок с экзотическим чаем и сверток с папайей и плюхается напротив меня, закидывая нога на ногу.

— С прошедшими праздниками, Север. Как дела?

— В порядке. Как сам? Снова привез какую-нибудь туристочку из Тая?

— Не-не-не. Я завязал.

Заливисто хохочет партнер и тут же переключается на шепот, подаваясь вперед.

— А я смотрю, ты времени зря не терял. Замену Лидке нашел. Хорошенькая, — мечтательно тянет Роман, а у меня от его предвкушающих интонаций шерсть встает дыбом, и что-то темное ворочается на задворках души.

— На чужой каравай рот не разевай.

— В смысле? У тебя ж невеста была. Или ты с ней расстался? — абсолютно искренне недоумевает Платонов и щурится, когда я высекаю короткое резкое.

— Нет.

— Играешь на два фронта? Не ожидал. Ты всегда такой правильный до зубовного скрежета, и вдруг…

Прочесав светлую шевелюру пятерней, уважительно присвистывает этот ловелас, отчего я чувствую себя пойманным с поличным, хоть ничего предосудительного и не сделал.

— Ника — моя хорошая подруга. Между нами ничего нет. Она оказалась в сложной ситуации, и я ей помогаю. Не морочь девчонке голову.

— Но…

— Не подкатывай к ней, Платон.

— А если она сама захочет?

— Не захочет. У нее хрень адская с мужем. Тебя для полного счастья не хватало. Не трогай ее, ладно?

Объясняю максимально бесстрастно и откидываюсь в кресле, сцепляя руки в замок. Слежу за азартным блеском, зажегшимся в глазах Платонова, и до конца не могу объяснить, почему меня так бесит его поведение.

Наверное, я просто не хочу, чтобы кто-то, тем более мой давний партнер, ранил Нику. Не после того, как ей изменил самый близкий человек.

Глава 19

Ника

Неделя после Рождества пролетает сумбурно, как будто кто-то неведомый поставил время на перемотку.

Соня познает прелести нового детского сада и успешно вливается в коллектив. Она успела подружиться с рыжеволосыми двойняшками Наной и Лалой, влюбила в себя педагогов и даже обзавелась поклонником. Светловолосым пухлощеким мальчишкой по имени Миша, который регулярно пытается уступить ей свою порцию запеканки и дарит смешные поделки из пластилина или картона, которые они сооружают в творческой мастерской.

Ирина Викторовна души не чает в моей дочери и постоянно нахваливает ее вокальный дар. Елена Евгеньевна в те редкие вечера, когда мы ее встречаем, уверенно вторит своей подчиненной.

Но я подозреваю, что главная причина такой любви кроется не столько в природном обаянии моей малышки, сколько в пожертвовании, которое Гордей перечислил на счет детского сада.

Этим миром правят деньги и связи. Хорошо, когда у тебя есть и то, и другое.

Я в сотый раз превозношу Северского до небес и с утроенным усердием принимаюсь разбирать почту. Люди словно очнулись ото сна, доели тазики с оливье, уничтожили годовой запас мандаринов и вспомнили, что у них накопилась масса незакрытых гештальтов, и срочно нужно поделить квартиру на Малой Бронной, распилить пополам новенький «Мерседес» и решить, с кем останется неуклюжий долговязый подросток с пшеничными волосами, торчащими в разные стороны.

Из трех новых дел, за которые планирует взяться Гордей, два — о разводе. Такая вот грустная статистика. Правда, мне от нее становится чуточку легче.

Не мне одной изменяют накануне самого волшебного праздника. Не я одна учусь жить заново и восстанавливаю рухнувшую ниже плинтуса самооценку из пепла.

И дело вовсе не во внешности, с катастрофическим запозданием осознаю я. Ведь одна из клиенток, сидящая сейчас в офисе у Северского, будто сошла с обложки глянцевого журнала. Третий размер бюста, осиная талия, гипнотические ярко-голубые глаза и абсолютно роскошная темно-каштановая грива, каскадом спадающая на острые плечи.

Если таких женщин меняют на кого-то другого, что говорить о совершенно среднестатистической мне?

— Ваш кофе.

Я осторожно приоткрываю дверь и мышкой проскальзываю внутрь кабинета. Осторожно расставляю чашки на столе, до одури боясь пролить американо на белоснежные листы, и чуть подрагивающими пальцами перемещаю сахарницу с подноса.

Обладательница роскошной груди не замечает меня, словно я являюсь частью интерьера, серой и безликой. Зато Гордей отвлекается от контракта и внимательно залипает на моих скулах. Спускается взглядом по шее и останавливается в зоне декольте, хоть моя строгая рубашка наглухо застегнута на все пуговицы.

От этого его пристального внимания кровь закипает в венах и согревает внутренности. Мурашки обсыпают кожу, но я старательно борюсь с охватившим меня смущением и списываю все на игры разума.

— Спасибо, Вероника Александровна.

Подчеркнуто деловым тоном благодарит Северский, и я покидаю его обитель на негнущихся ногах. Остаток рабочего дня сортирую почту, рассылаю запросы, которые он подготовил, вношу изменения в его насыщенный график, и искренне удивляюсь, когда настенные часы показывают полшестого.

— Ну что, закругляемся?

Гордей неслышно подкрадывается ко мне со спины, заставляя вздрогнуть, и подает руку. По сложившейся уже привычке