Облик неизбежности - Виктория Павлова

— Он чудовище, — зашипела Адаберта, но Виктор поднял руку и она сразу замолчала.

— Адаберта, любовь моя, — вкрадчиво произнес Виктор, — не стоит быть такой грубой. Неужели не видишь, девочка переживает за отца. Свяжись с Рейнером и предупреди, что Тереза здесь, в полном здравии. Никому ни о чем не нужно волноваться.

— Связаться с ним? — в ее голосе явственно слышалось удивление.

— Чуть позже, — насмешливо глядя на меня, небрежно бросил ей Виктор. — Для меня будет удовольствием знать, что ты, Тереза, счастлива, но для этого нужно прояснить вопрос с Шоном Рейнером. Что он наговорил обо мне?

— Что вы хотите меня убить, — я не видела смысла отпираться.

Виктор совершенно искренне захохотал, запрокинув голову. Адаберта рассмеялась вместе с ним.

— Ну что за глупость, — фыркнул Виктор, и от смеха у него выступили слезы на глазах. — Твоему отцу следует писать детективные романы. — Все еще посмеиваясь, он покачал головой. — Надо же такое выдумать.

— Человеку, который вырывает детей из рук матери, нельзя доверять, — подхватила Адаберта. — Он поступил как последний мерзавец.

— Адаберта, любовь моя, не стоит так нервничать. У тебя появятся морщины. Никто никого ни в чем не обвиняет, — мягко, но настойчиво произнес Виктор. — Все это дело прошлого. Теперь Тереза с нами, жива и невредима.

Он улыбнулся обворожительной улыбкой. Я не хотела сдаваться.

— А кто же тогда убил Келли? Женщину, которая меня воспитала? Разве не вы послали за нами своих людей? Она погибла, защищая меня.

И сама ужаснулась вопросу. Спрашивать у убийцы про его деяния жутко. Я была уверена, что вопрос его смутит, но недооценила Виктора.

— Мне очень жаль, что близкий тебе человек погиб, — тоном, полным соболезнования, произнес он. — Я был очень огорчен, узнав об этом, — он приложил руку к груди, распахнул глаза и покачал головой. — Уверяю тебя, я не имею к этому никакого отношения. Слышал только, что люди короля тоже искали принцессу, ведь твой отец прятал тебя даже от родного деда. Вероятно, это просто трагическое недоразумение. Здесь ты в полной безопасности и тебе ничего не грозит.

У меня внутри все похолодело. В смерти Келли может быть виноват король?

Адаберта выглядела возмущенной до глубины души.

— Ах, Тереза, прекрати! Ты что не видишь, что расстраиваешь маркиза? Как тебе вообще пришло в голову, что он с этим связан? Как грубо!

Виктор опустил голову, словно каясь. Неужели заплачет? Адаберта подскочила к нему, а он так и застыл в позе понурой печали. Она заботливо положила руку ему на плечо, и Виктор небрежно накрыл ее руку своей, слегка похлопав.

— Милый, не стоит так переживать, — проворковала Адаберта, — Тереза просто расстроена. Уверена, что стоит ей узнать тебя поближе, она тебя полюбит, как и я.

Я с трудом подавила порыв подойти к нему и дотронуться, но понимала, что это может быть неправильно истолковано, тогда как я желала только удостовериться в искренности его чувств. Келли всегда была честна со мной, как и Ник, и отец. Сейчас до звона в ушах, до головокружения хотелось, чтобы жизнь снова стала простой и понятной; чтобы не приходилось сомневаться в ситуациях, когда необходима уверенность; чтобы люди, кажущиеся искренними, таковыми и являлись.

Пока я колебалась, Виктор выпрямился и продолжил свою партию с еще большим усердием.

— Конечно, милая, ты абсолютно права. Уверен, мы с Терезой подружимся, — он посмотрел на меня. — Как только устроишься, твоя матушка займется расписанием. У нас большие планы. Не правда ли, любовь моя? — деловито и доброжелательно осведомился он у нее.

Та с энтузиазмом подхватила, поглаживая его по плечу:

— Нужно пригласить портниху и парикмахера. Я позову Гертруду. Она стригла меня в прошлом месяце, а прическа до сих пор держит форму.

— Можно сразу звать стилиста. Ты ведь хочешь, чтобы твоя дочь прослыла первой красавицей. Хотя, — непонятным тоном добавил он, — с ее данными, она — уже красавица.

Он обворожительно улыбнулся, и в его глазах засветился темный огонь.

— О, стилист, конечно же, — засияла Адаберта. — Он займется ее прической, макияжем и одеждой. Как думаешь, — задумчиво проговорила она, — может, стоит позвать учителя музыки?

— И танцев, несомненно, — промурлыкал Виктор, глядя на меня с лучезарной улыбкой. — Как будущей королеве, Терезе необходимо много знать. Пригласим учителей экономики, дипломатии, истории. — Он задумался и улыбнулся. — Для начала хватит.

Меня затошнило от всех этих радостных перспектив. Они обсуждали меня как скаковую лошадь, как породистую собаку в ожидании выставки. Хотелось закричать и швырнуть в них чашкой. Пришлось сжать кулаки и подавить чувство унижения. Я была близка к тому, чтобы устроить истерику.

Зачем я здесь? Какова моя роль в этом спектакле? Почему Виктор так печется о моем благополучии, хотя отец утверждал прямо противоположное? Я нужна им из-за способностей или потому что принцесса? Я совсем запуталась. Так хотелось поговорить с отцом, что свело скулы. Он бы дал совет, как вести себя и что делать. Но его здесь не было. Он снова один, снова переживает мое исчезновение. Я закрыла глаза, пытаясь изгнать образ из головы, не в силах ничего изменить.

Адаберта снова уселась рядом, а я нашла в себе силы еще на один вопрос:

— Я надолго здесь?

Виктор лучился счастьем, отвечая:

— Драгоценная моя племянница, мы с твоей мамой надеемся, что ты скрасишь нашу тихую старость. Твое общество будет самым лучшим подарком, о котором может мечтать престарелая матушка и любимый дядюшка.

Я сжала кулаки под столом, испытывая острое несогласие. Адаберта скрипнула зубами. Возможно, ей не понравился эпитет, которым наградил ее Виктор.

— Милый, не стоит фамильярничать, Терезе нужно осваивать этикет. Ей следует называть тебя маркиз.

— О, чепуха, — отмахнулся Виктор. — Мы ведь одна семья. Пусть называет меня дядей. Договорились?

Он широко мне улыбнулся, встал и поманил пальцем.

— Пора устроить небольшую прогулку.

Виктор направился в другой конец комнаты. Пока я растерянно пялилась на его спину, Адаберта подхватила меня под руку и потянула за ним. Она испытывала раздражение, но не понятно, в чей адрес.

Мы прошли вдоль огромных стрельчатых окон и мини-оранжереи. Минуя бесстрастных охранников, вышли в коридор. Я открыла от удивления рот, заметив фигуру рыцаря, вернее, латы, воссоздающие фигуру. Опустив