Облик неизбежности - Виктория Павлова

забрало и браво держа в руках копье, рыцарь стоял под огромным портретом. На портрете — гордый взгляд, вальяжная осанка. Я не сразу поняла, что это Виктор. Я шла по толстому темно-бордовому ковру и чувствовала себя как в музее. Фигуры рыцарей и портреты попадались каждые несколько ярдов. Это настоящий средневековый замок?

По широкой лестнице, уходящей вниз полукругом, мы спустились на первый этаж. Между этажами я заметила, что за нами следуют два охранника. Интересно, от кого они охраняют Виктора в его родовом замке?

В огромном холле на первом этаже я растерялась. До потолка ярдов двадцать. Огромная стеклянная люстра сверкала даже в полумраке, ибо маленькие окна, больше похожие на бойницы, не справлялись с предназначением. На стенах висели бордовые портьеры, повсюду резная деревянная мебель на гнутых ножках. Она блестела и переливалась. Высоченная двустворчатая дверь, украшенная сложным орнаментом, распахнулась перед нами, едва мы к ней подошли.

Виктор оглянулся и поманил за собой. Адаберта снова пихнула меня вперед, и мне захотелось пихнуть ее в ответ. Только посильнее.

Мы вышли на огромную площадку, вымощенную светлым мрамором. С двух сторон вниз вели лестницы. Дойдя до балюстрады, Виктор остановился и повел руками, словно приглашая посмотреть вокруг. Я и так пялилась изо всех сил. Замок стоял на холме и впереди, сколько хватало глаз, расстилался зеленый ковер. Всмотревшись, я заметила дорожки через лес, а вдалеке поселок или деревню.

— Не красота ли? — удовлетворенно заметил Виктор и двинулся к одной из лестниц.

Не дожидаясь, когда Адаберта снова меня пихнет, я пошла за ним. Аккуратные дорожки, цветочные клумбы, фонтаны. Акт третий «Экскурсия».

Виктор несся вперед, словно вознамерился как можно быстрее похвастать своими владениями. Или моими. Он сам еще не до конца определился. Мне надоело, и я резко остановилась, увернувшись от тычка Адаберты. Виктор тоже остановился, словно так и планировал, и с преувеличенным вниманием уставился на замок.

— Хольц-Линден строили тридцать пять лет более двухсот каменотесов, плотников и подсобных рабочих. Мрамор возили из-под Зальцбурга. Рыцарский зал и башня с церковью так и не закончены. Зато какой зал для певцов! А полтора века назад здесь производился знаменитый Линденский фарфор.

Я переминалась с ноги на ногу, наблюдая за павлинами и не знала, что сказать. Обойдя фонтан, две птицы важно ковыляли в нашу сторону. Ни разу не видела, как павлин распускает хвост, надеюсь и не увижу, потому что это уже слишком.

— Ты только посмотри на замок! — воскликнул Виктор.

Я и так смотрела. Замок и правда впечатлял. Из-за высокой каменной стены виднелись остроконечные крыши и башни разной высоты с фигурными окнами. Если бы я не злилась, восхитилась бы открывающимся видом и красотой местности. Но это все равно, что рассказывать рыбе о прелестях континента. Она просто не сможет понять.

— Тереза, здесь есть все, что нужно для достойной жизни, — промурлыкала Адаберта, поглядывая на Виктора и лопаясь от гордости.

— Разве не прелестно жить в таком великолепии? — опять восторгался Виктор. — Каждый день иметь все, о чем только можно мечтать? Наслаждаться видами и дышать полной грудью.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. В голове прозвучал голос Келли: «Если поймают, ты сбежишь».

— Здесь нет того, что мне нужно.

— Уверен, что смогу достать, — Виктор вскинул брови. — Что же тебе нужно?

— Свобода.

Он застыл на секунду, а потом расплылся в широкой улыбке.

— Милая племянница, как я тебя понимаю! Жизнь без свободы невыносима, согласен. А твоя свобода сделает меня счастливым. Только из-за действий твоего отца ты оказалась лишена подобающего уровня жизни и, конечно, свободы воли. Но теперь, — он улыбнулся еще шире, — ты сможешь выбирать сама. Я уверен, ты сделаешь верный выбор. И я тебе помогу.

Павлин под ногами противно гаркнул, и я подскочила от неожиданности.

Виктор, заложив руки за спину, не торопясь направился дальше, оставив меня в растерянности. Я нужна ему как эмпат! Только никому не приходит в голову спросить моего мнения.

Адаберта потянула за ним, и я не сдержалась, вырвав руку. В присутствии Виктора она сама любезность, но стоило ему отвернуться, начинала меня шпынять. Мне это надоело.

— Так отпустите меня. Я уйду, а вы будете счастливы.

— Милая, маркиз предлагает свою помощь. Нельзя отказываться от таких возможностей, — с возмущенным видом зашипела Адаберта.

— Каких возможностей? — зашипела я ей в ответ. — Наслаждаться видами и дышать полной грудью я могу где угодно.

— Маркиз вовсе не об этом…

Виктор повернулся, и Адаберта тут же замолчала.

— Теперь мы — одна команда, и нам предстоит столько сделать вместе, — он премило улыбался, словно в предвкушении невероятно волнующих событий. — Мы подружимся и сможем разрешить все разногласия. Так ведь, Тереза? Твоя мама позаботится, чтобы у тебя было все необходимое, — Виктор склонил голову, изучая мою реакцию. — Можешь обращаться ко мне с любым затруднением или просьбой. Я всегда рядом и готов помочь. — Тут он бросил взгляд мне за спину, словно его позвали. — Великодушно прошу меня извинить, дела, дела, — проговорил он и ушел.

Я обернулась ему вслед, а Адаберта дернула меня за руку.

— Перестань ему грубить. Ты ведешь себя крайне невоспитанно. И позоришь меня.

Я снова вырвала руку. Почему она все время меня хватает? Хотелось закричать и толкнуть ее со всей силы. Я представила, как она шлепается в клумбу со своим хрупким агератумом, и решила, что зрелище почти искупит неудачный день. Но сдержалась. Это все из-за ее постоянного раздражения, которое передается мне.

Интересно, каким настроением я наполнюсь, если дотронусь до Виктора? Смогу относиться к себе терпимее? Может быть, даже полюблю себя? Стану уверенной и счастливой? И разберусь, врет он или нет.

— Привыкай. Я всегда себя так веду, — бросила я, высматривая путь побега. До леса далековато, но если быстро рвануть…

Адаберта всплеснула руками в ответ на мою реплику.

— Ты невозможна. Королевам непозволительно так себя вести. Сколько же работы мне предстоит?

Я пыталась погасить раздражение и не стала ей отвечать, думая о побеге. Вряд ли она прислушается, если я скажу, что мне все равно. Я просто пошла обратно.

Не доходя до лестницы, я резко свернула влево и бросилась к лесу. И успела пробежать ярдов двадцать, прежде чем охранник меня догнал и, не обращая внимания на попытки вырваться, принес обратно к лестнице.