Я тебя (не) забуду - Татьяна Юрьевна Никандрова

Пример отца красноречиво доказал: неважно, откуда человек родом. Важно, что он из себя представляет и какие у него цели.

— Тебя это смущает? — спрашиваю без обиняков.

— Что именно?

— Богатство моего отца.

Кирилл не спешит с ответом. Скользит взглядом по моим волосам и оголенным плечам. На пару секунд зависает на вырезе декольте, а потом поднимается обратно к лицу.

— Нет. А тебя смущает, что я парень, который просто татуирует людей?

Мне почудилось, или в его интонациях проскользнула насмешливая подковырка? Отсылка к моему вопросу об амбициях?..

— Ни капли.

— Даже если я продолжу заниматься этим всю оставшуюся жизнь?

Нет. Не почудилось.

— Не знаю, — я выдерживаю его испытующее внимание. — Это будет зависеть от того, как далеко зайдут наши отношения.

Я не хочу лгать. Не хочу идеализировать себя и свой образ. Да, у меня есть определенные требования к потенциальному партнеру. Но я также понимаю, что у потенциального партнера могут быть требования ко мне.

Это нормально. Так устроена реальность. Никто не обязан любить другого безусловно. За исключением, детско-материнской истории, разумеется. Но, если речь идет об отношениях мужчины и женщины, то мы все стремимся найти человека, который будет удовлетворять наши запросы. Хотя бы основные из них.

— Желаете что-нибудь еще? — в наше пространство вторгается обслуживающий нас официант. — Может быть, десерт?

— Нет, благодарю, я сыта, — отвечаю я. А затем кошусь на Кирилла. — Ты что-то хочешь?

Тот качает головой.

— Тогда принесите счет, пожалуйста.

— Хорошо. Как будете оплачивать: картой или наличными?

— Картой, — припечатывает Кирилл, взглядом давая понять, что если я вдруг предложу разделить счет пополам, то он меня линчует.

— Хорошо, — дружелюбно улыбнувшись, официант удаляется.

А мы с Кириллом остаемся наедине. В тишине, которую язык не поворачивается назвать комфортной.

Еще совсем недавно мы шутили и непринужденно подтрунивали друг над другом, а теперь… Теперь в воздухе висит какая-то свинцовая тяжесть. Она давит на плечи и, несмотря на действительно вкусный ужин, горьким послевкусием оседает на языке.

В чем причина? Я перегнула палку? Прозвучала излишне авторитарно?..

За мной водится такой грешок. Припомнить хотя бы слова Сабины. О том, что я моралистка. И о том, что мое молчаливое осуждение порой бывает крайне красноречивым…

Глава 22

Официант приносит счет, и Кирилл, не глядя, прикладывает карту к терминалу оплаты. Затем извлекает из бумажника пару купюр и оставляет чаевые.

Довольно солидные, надо заметить.

— Спасибо. Было вкусно, — говорю я, выбираясь из-за стола.

— Рад, что тебе понравилось, — отзывается бесцветно.

Глядя куда-то поверх моей головы.

Кирилл придерживает передо мной дверь, и мы выходим на улицу. Теплый вечерний ветерок ласково оглаживает кожу и игриво треплет подол шелкового платья.

Мой спутник спускается к парковке. Молча протягивает мне шлем. И я вновь ловлю себя на подозрении, что он чем-то недоволен. Хотя каких-то явных доказательств этому нет.

Все же Кирилл прекрасно владеет собой.

Садится на байк и заводит двигатель. Я забираюсь следом, обхватив его крепкий торс руками. Мужской живот под моими ладонями слегка напряжен, но в остальном парень сохраняет впечатляющую бесстрастность. И кажется каким-то непривычно задумчивым.

Он дает по газам. В ушах нарастает гул ветра, а в груди ядовитым комом разбухает запоздалое осознание, что я все же испортила этот чудесный вечер. Собственные реплики одна за другой всплывают в памяти и звучат отнюдь не так безобидно, как казалось в моменте.

«Ты же не собираешься заниматься этим всю оставшуюся жизнь?»

«У тебя есть амбиции?»

«Это зависит от того, как далеко зайдут наши отношения».

Черт… Похоже, я и впрямь вела себя как высокомерная сука. Сидела с парнем на свидании, ела за его счет… И при этом с умным видом рассуждала о том, что его способ заработка недостаточно престижен.

А меж тем Кириллу всего двадцать два. И к своим годам он добился гораздо больше, чем я. Конечно, у нас с ним разные ситуации, но факт остается фактом: я не имела права высказываться столь резко. По крайней мере, на данном этапе.

Хочется обратиться к Кириллу. Пояснить, что я не то имела в виду. Но на полном ходу он вряд ли меня услышит. Мои слова просто потонут в шуме дороги и ветра. Так что объяснения придется отложить на потом.

Или?..

Я сижу за Кириллом, плотно прижавшись грудью к широкой спине. Его руки сжимают руль, а мои — покоятся на его животе. Безучастно так покоятся. Без всякого подтекста.

Идея, пришедшая в голову, поначалу кажется безумной. А потом я думаю: какого черта? Мы уже целовались и видели друг друга без одежды. Поэтому я вряд ли пересеку какую-то запретную черту, если сделаюэто …

Опускаю ладони чуть ниже и, потянув за ткань, выправляю края его рубашки. Слегка задираю их. Подныриваю и пальчиками пробегаюсь по полоске оголившейся кожи над ремнем. Мимолетно, едва уловимо…

Однако реакция не заставляет себя ждать.

Мужской пресс мгновенно каменеет. И даже мышцы спины, по ощущениям, становятся тверже.

Продолжаю дразнить. Игриво обвожу указательным пальцем впадинку пупка и царапаю кожу, перебирая короткие жесткие волосы.

По необъяснимым причинам это действо будоражит. Не только его, но и меня…

У Кирилла рельефное тело. Накаченное, сильное, с прекрасно сепарируемыми мышцами. Трогать его — сплошное наслаждение. Чувствовать, как он откликается на мои прикосновения, — наслаждение, возведенное в степень.

Подключаю к игре не только кончики пальцев, но и внутреннюю поверхность ладоней. Поглаживаю, пересчитываю стальные кубики, скольжу вверх по ребрам…

С каждым касанием мышцы Кирилла все больше наливаются металлом. А еще я ощущаю россыпь мурашек, проступившую на его коже. И учащенное дыхание, что парусом раздувает могучую мужскую грудь…

Внезапно мотоцикл резко сворачивает вправо. Мы съезжаем с дороги в какой-то безлюдный переулок. Тихий и плохо освещенный.

Кирилл спрыгивает на землю так резко, что я