Я тебя (не) забуду - Татьяна Юрьевна Никандрова

— А дальше что?

— Ничего.

— Динамит, что ли?

— Типа того.

Признавать это стремно. Почти болезненно. Но реальность такова, что после нашего единственного совместного ужина Влада слилась. Трубки берет через раз. Почти не отвечает на сообщения. Пару раз я пробовал позвать ее еще куда-то — на прогулку, в кино, в клуб — но снова и снова получал отказ. И ссылку на какие-то непреодолимые семейные обстоятельства.

Уж лучше бы она прямо сказала, что я ей не соответствую. Чем придумывать эти тупые шаблонные отмазки.

— Ты хоть трахнул ее? — Сэм сочувственно кривится. — Хоть разочек?

Челюсти вновь смыкаются. На зубах скрежещет песок.

Сука! И зачем я опять воскрешаю в сознании ее взгляды, слова, касания? Зачем вспоминаю чувственные сахарные губы? Зачем фантазирую о них?

Мазохизм какой-то, ей-богу…

— Она не из тех, кто быстро сдается, — нехотя отзываюсь я. — Там самомнением потолки можно прошибать.

— И далась тебе такая стерва… — друг осуждающе цокает языком. — Любая другая на ее месте кипятком бы от радости писала, а эта пальцы гнет, артачится… Забить на нее надо — и дело с концом. Не последняя пизда на Земле, знаешь ли.

Сэм прав. Конечно, прав. Ни одна девчонка на свете не стоит того, чтобы бегать за ней как щенок за мячиком. Но проблема в том, что меня переклинило на Владе. Зациклило на ней. И я ни хрена не могу с этим поделать.

Это похоже на морок. На гребаное наваждение, которое не отпускает даже по ночам. Я и во сне чувствую эту лютую непреодолимую тягу к ней. Это желание, что морским узлом скручивает внутренности. Эту дебильную потребность снова обжечься теплом бархатной кожи, снова почувствовать ее хрупкие ладони на своем животе…

Влада заворожила меня. Подцепила какие-то потаенные струны моей души и теперь дергает за них, словно кукловод за ниточки.

А я бессилен против ее чар. Не способен оказать сопротивление. И вроде бы уже давно пора отвлечься, забыть, забить, сместить фокус внимания… Но какого-то черта я уже который вечер засыпаю с мыслями о ней. И просыпаюсь с этими же самыми мыслями.

Я не идиот и вижу, в чем проблема. Она дала это понять за ужином, когда недвусмысленно намекнула на недостаточность моих устремлений.

Резануло ли меня это? Однозначно.

Попытался ли я донести свою позицию? Разумеется.

Услышала ли она меня? Хер знает. В моменте показалось, что да, однако сейчас я сильно в этом сомневаюсь…

Влада выросла в другом мире. Впитала другие ценности. Поэтому нет ничего удивительного, что в ее глазах я просто плебей, неспособный конкурировать с возможностями влиятельного папы и его не менее влиятельного окружения.

Такие, как она, не связываются с такими, как я, вдолгую.

Это всегда про драйв, про эмоции, про ни к чему не обязывающий кураж. Про забавное купание голышом, про петтинг на сидении байка.

И про неутешительный финал, в котором тебя тупо засовывают в игнор, прикрываясь мнимыми семейными проблемами.

— Тебе надо развеяться, — продолжает друг. — Выпить, потанцевать, снять девчонку на вечер. Поверь дяде Сэму, это всегда помогает.

— Кто будет сегодня в «Шамбале»? — помолчав, спрашиваю я.

— Все наши, как обычно, — отвечает он, поглаживая густую бороду. — Возможно, еще Каринка с подругами подтянется. Ты ведь знаешь, она уже несколько месяцев по тебе сохнет. Так что, если ты захочешь поразвлечься, она будет только за.

Я сохраняю тишину, сосредоточенно орудуя малярным скотчем.

— Так что, ты с нами? — не выдерживает Сэм.

— Посмотрим.

— Да ладно, бро, кончай ломаться. Все равно твоя краля тебе не напишет. Наверняка у нее уже другой ухажер — с тонким хуем и толстым кошельком. В конечном итоге богатенькие принцессы всегда выбирают их.

*Тачка — татуировочная машинка на тату-сленге.

*Випшейдинг — техника татуировки, имитирующая карандашный штрих или академический рисунок, где затенение создается плавным переходом от плотной линии к тонкой, часто заканчивающейся точками.

*Фрихэнд — метод, когда тату-мастер рисует эскиз прямо на коже клиента маркерами, создавая абсолютно эксклюзивный дизайн.

Глава 25

Кирилл

— Ты сегодня какой-то грустный, — наклонившись к моему уху, щебечет Карина.

На ней провокационно короткое платье, обнажающее навершия аппетитной груди. В теории это должно возбуждать, но на деле почему-то ни хрена не торкает. К тому же дико клонит в сон.

— Голова трещит, — без зазрения совести лгу я, делая очередной глоток из граненого хайбола.

— Это из-за громкой музыки, — со знанием дела заявляет она. — Хочешь, пойдем туда, где потише?

Направляю на нее вопросительный взгляд, вздернув бровь. Карина в ответ лишь соблазнительно улыбается и кокетливо поправляет тонкую лямку платья.

Намек понят. Но опять же — отчего-то не тянет. Ни куда-то с ней ехать, ни трахаться.

Это довольно нетипично. Особенно учитывая тот факт, что сейчас в моей жизни действительно не хватает секса. Но проблема в том, что в последнее время мне нужен не просто секс, а секс с конкретной женщиной. Женщиной, которую я очень хочу, но при этом не могу получить.

И это серьезная проблема.

— Сэм говорил, у тебя дома живет доберман? — продолжает Карина, придвигаясь ко мне еще чуть ближе. — Знаешь, я просто обожаю собак! С самого детства души в них не чаю!

— Да ну? — тяну лениво.

Скорее, из потребности хоть что-то сказать, нежели из реального интереса.

— Угу. Когда я была маленькой, у меня был пес по кличке Тузик. Простая дворняжка, но очень-очень ласковый. А потом его сбила машина, и мы с сестрой прорыдали три дня…

Карина в красках описывает трагичную судьбу своего питомца, а я с трудом подавляю рвущийся наружу зевок. И дело вовсе не в том, что мне не жаль безвременно почившего Тузика… Просто с каждой новой секундой я все больше убеждаюсь, что нам с Кариной не по пути.

Не будоражит. Не волнует. Не цепляет.

И с этим уже ничего не поделаешь.