Я тебя (не) забуду - Татьяна Юрьевна Никандрова

сейчас мне будет больно. Но страха нет. Есть лишь предвкушение и легкий мандраж. По необъяснимым причинам я доверяю Кириллу. Знаю, что он все сделает правильно.

— Расслабься, — негромко командует он.

И я покорно опускаю голову, устремляя взор в исчерченный лунными бликами потолок.

Кирилл шуршит фольгой, надевая припрятанный в тумбочке презерватив. Нависает надо мной на локтях. Его взгляд сфокусирован на моем лице, а губы слегка приоткрыты.

Красивый…

Вашу ж мать, какой же он красивый! Аж дыхание перехватывает…

Я прогибаюсь в пояснице, обвиваю руками широкую гладкую спину и с упоением вдыхаю аромат его кожи. Он пахнет гелем для душа и самим собой. А еще силой, уверенностью и желанием, которое дурманит похлеще крепкого вина.

Прикосновение к промежности поначалу кажется мягким и дразнящим, но через секунду становится более давящим и напористым.

— А-а-ах…

— Потерпи, ладно? — пронизывающий шепот ласкает ушную раковину.

А сильные руки удерживают мои бедра, не позволяя отодвинуться или сбежать.

— Хорошо, — мой голос похож на шелест.

Давление — медленное, но неумолимое — становится совсем нестерпимым, и я жмурюсь, ощущая натяжение. Меня будто пронзает изнутри десятком игл, а потом границы исчезают, и нутро наполняется непривычной медленной болью.

Соединив наши тела, как пазлы, Кирилл замирает и дает мне какое-то время, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Влажные теплые поцелуи покрывают мои глаза и щеки. А крупная мужская ладонь поглаживает по затылку, успокаивая и утешая.

— Как ты?

— Но-нормально, — выдыхаю рвано, пытаясь усмирить бушующий вихрь эмоций. — Но ты… очень большой…

Это правда.

С каждой новой секундой боль постепенно сходит на нет, а вот ощущение тотальной переполненности никуда не исчезает. Мне не с чем сравнивать, но, кажется, у Кирилла действительно выдающиеся размеры. И я совсем не уверена, что смогу продолжить начатое…

— Ты привыкнешь, — он глухо посмеивается.

А потом снова толкается в меня тазом. Медленно и тягуче.

— Кирилл! — вскрикиваю, боясь не справиться.

Толчок. Еще один.

Его дыхание тяжелеет.

Влажный язык скользит по моим губам, слизывая протест.

— Хочешь… прекратить?..

— Я… Я не знаю…

Мысли путаются. Воля слабеет.

— Скажи мне остановиться, — его движения становятся более дерзкими и напористыми. — Просто скажи…

Кирилл наращивает темп, а я отчего-то лишь крепче сжимаю его плечи. Хотя еще мгновение назад мне казалось, что я не выдержу. Что это слишком для меня…

Мужчина продолжает наполнять меня собой. Ритмично и хлестко. И вдруг я понимаю, что, помимо дискомфорта, во мне пульсирует что-то еще. Что-то дикое, первобытное, огненной спиралью закручивающееся внизу живота…

Кирилл больше не сдерживается. Его бедра таранят меня с пугающей штормовой мощью, выбивая из нутра громкие надсадные вопли. И что удивительно, с каждым его движением, с каждым новым рывком я все меньше концентрируюсь на боли и все глубже погружаюсь в пучину ярких чувств и образов…

Плоть ударяется о плоть.

Стоны превращаются в оглушительную мелодию вожделения.

Наслаждение — сладкое, густое — разливается под кожей. Затекает в каждую венку, в каждый сосуд…

Теперь я кричу, потому что мне хорошо. Потому что мужчина, вдавливающий меня в матрас, двигается как бог. Потому что секс с ним — это лучшее, что я когда-либо испытывала…

Кирилл приподнимает мою ногу, увеличивая угол входа и снова врывается в мое трепещущее тепло. Роняет голову на ключицы и прикусывает навершие груди. Хищно. Совсем по-животному.

— Так мне перестать? — издевается.

— Ни за что! — я обхватываю его покачивающуюся поясницу, не позволяя выскользнуть наружу.

Все во мне переворачивается. Становится кипучим, необузданным, жадным. Пожар в груди набирает обороты, кровь превращается в лаву, ощущения делаются острее стекла…

А потом БА-БАХ! Меня подкидывает в воздух, как горящую петарду, и рассыпает на тысячи звенящих частиц…

Сладко.

Яростно.

Умопомрачительно.

Я мечусь по подушкам, хрипя и задыхаясь в экстазе, а Кирилл до одури зацеловывает мою шею, наверняка оставляя на ней узорчатые пурпурные следы.

Мир перестает существовать.

Время останавливается.

И остаемся только мы с ним. Два человека. Два объятых страстью тела. Два сердца, лихорадочно бьющихся в унисон.

Глава 28

Влада

Мерцающий лунный свет плотоядно облизывает кожу Кирилла. Скользит по широким пластинам его мерно вздымающейся груди, перетекает на твердый, будто высеченный из камня живот и игриво серебрит волосяную дорожку, ведущую к паху.

Он лежит на спине. Закинув руки за голову и слушая тишину, которая сейчас кажется донельзя комфортной. Она обволакивает голову мягким молочным туманом и запускает по телу приятные токи расслабления.

Я располагаюсь рядом. На боку. Моя нагота едва скрыта скомканным от безудержного секса одеялом, но я даже не пытаюсь поправить его. Или как-то привести себя в порядок.

Мне хорошо и… на удивление безразлично. Будто проблемы, которые не давали покоя еще пару часов назад, вдруг перестали существовать.

Конечно, это заблуждение. Лишь иллюзия покоя и гармонии. Но иллюзия настолько яркая и реалистичная, что я отвергаю всякий критицизм и слепо заныриваю в нее.

Пусть ложь побудет правдой. Хотя бы еще чуть-чуть.

— Ты так и не сказала, что произошло, — роняет Кирилл, медленно поворачивая ко мне голову.

Его взгляд похож на океан после шторма. Такой же завораживающий и обманчиво невинный.

Но я-то знаю, каким диким и необузданным может быть этот мужчина. Как бешено он отдается чувствам, как опасно целует и как безжалостно берет свое…

— А почему непременно должно что-то произойти? — я растягиваю губы в обольстительной улыбке, желая уйти от ответа.

Кирилл смещает взор на мой рот. Но лишь на секунду. А потом снова фокусируется на глазах.

— Не юли, Влада. Будь честной.

Я вздыхаю. По иронии судьбы, в данный момент честность — абсолютно непосильная задача. Я ведь приехала к нему за удовольствием, за эмоциональной разрядкой… А не за тем, чтобы снова рыдать.