Причина остаться - Рита Вертер

После этого я угостила Бонни предусмотрительно захваченной морковкой (Клайд сидел в дальнем углу, вяло помахивая хвостом, и так и не подошел ко мне) и отправилась за дом, чтобы собрать мяту для чая. Делала я это не столько ради чая, сколько для того, чтобы убедиться, что машина Акселя стоит на месте, под амбарным навесом. Почему-то, когда я убедилась в этом, по спине пробежала дрожь от смеси предвкушения и недовольства. Мне хотелось увидеть его, поинтересоваться, как рука, но, с другой стороны, казалось, что в его присутствии я не смогу сосредоточиться на работе. Я до сих пор злилась на Акселя за его отвратительное поведение накануне. Пытаясь избавиться от этих мыслей, я понятия не имела, как себя вести, когда мы встретимся, и решила придерживаться прежней стратегии: игнорировать, пока он сам не заговорит.

Но к завтраку Аксель не вышел. Зато мистер Хейз был в добром расположении духа, так что даже удосужился сказать мне «вот и славно», когда я подала ему кружку с чаем. Судя по всему, неумение выражать благодарность было их семейной чертой.

– А это еще что? – Он кивнул в сторону радиоприемника, который тихо шелестел голосом Бобби Дарина.

– Радио, – пожала я плечами, не понимая, что он хочет услышать, и подлила себе еще чаю.

– Вижу, что радио. Где взяла?

– В кладовке.

– Вот как. – Он странно покосился на меня. – Аксель сказал, будто оно сломалось.

– Я починила.

– Сделай тогда погромче.

Я выполнила пожелание мистера Хейза. Приемник недовольно заскрежетал ручкой и зашумел, но быстро пришел в себя. Эдвард погрузился в меланхолию. Нахмурив кустистые брови, он уткнулся взглядом в стол и какое-то время сидел молча, пока мелодия не сменилась. Тогда он откусил кусочек от тоста с сыром и, медленно пережевав, сказал:

– Как-то раз мы с Мэри поехали в бар. Я заказал песню в музыкальном автомате – такую, знаешь, медленную, чтобы был повод пообжиматься как следует. Может, это она и была, уж не помню. Ей утром в колледж ехать, а мы кружим и кружим по залу, гогочем, пьяные. Я ей на следующий же день кольцо подарил, ну как кольцо – смастерил из медной проволоки черт знает что. Но она его приняла – такая была Мэри. Потом уж, как свадьбу играть, я ей купил брюлик. Радости было…

Глаза его подернулись пеленой воспоминаний, а на губах заиграла мечтательная улыбка. И я, не зная ни мать Акселя, ни ее историю, вдруг разозлилась на нее – за то, что она бросила их обоих здесь. Может быть, у нее была весомая причина, чтобы уйти от мужа, но сын – пусть и совершеннолетний – такого не заслуживал. Где она сейчас, интересно? Поддерживают ли они с Акселем связь? А может быть, Лидия, наслушавшись местных сплетен, преподнесла мне все вовсе не так, как оно было на самом деле?

– Вы знаете, где она сейчас? – осторожно спросила я.

Мистер Хейз, не отвлекаясь от воспоминаний, захвативших его, протянул:

– Мэри-то? Бог знает где. И черт с ней.

Я отметила про себя оригинальность его словесных оборотов, но пожалела, что задала этот вопрос: тон мистера Хейза стал холоднее на пару градусов и из ностальгически-сентиментального превратился в отстраненно-раздраженный. Его руки затряслись, чуть не расплескав содержимое кружки, за которую он взялся. Чтобы как-то отвлечь старика, я предложила ему добавку яичницы или еще чаю, но он отрицательно качнул головой. Узловатые, иссушенные старостью пальцы разжались, и кружка приземлилась на скатерть, оставив на ней разводы.

Встав из-за стола, я собрала посуду и поставила тарелки в раковину. Вода здесь была жесткой, и от нее и из-за дешевого средства для мытья посуды руки у меня стали сухими и шершавыми. Вовремя вспомнив об этом, я принялась рыться в шкафчиках в поисках резиновых перчаток.

– Сегодня показывают «Из России с любовью», – сказал мистер Хейз; я ждала, что дальше последует предложение присоединиться к просмотру, но, судя по всему, это оно и было. – А на обед что?

– Пока не знаю. Хотите картофельного супа с гренками?

– Сойдет, – великодушно согласился мистер Хейз.

– А на ужин запеку ребрышки с соусом барбекю, – сказала я так, словно придумала это только что.

На самом деле это было фирменное блюдо моей мамы, и, разумеется, она научила меня его готовить; ребрышки я замариновала еще прошлым вечером. Держу пари, вкуснее он еще не ел.

И Аксель тоже.

– Звучит здорово. Какой на сегодня план?

– Разберу шкаф в прихожей и вымою окна. – Я немножко подумала, прежде чем добавить: – Если дождя не будет, хочу покрасить ставни на первом этаже, хотя бы те, что выходят во двор.

– Это уже лишнее, – проворчал мистер Хейз, но в его голосе я услышала замаскированное удовольствие. Было видно, что он еще ни разу не пожалел, что принял меня на работу. – А на почте ты была? Много писем?

Я протянула ему пачку конвертов, которые оставила на полке. Аксель, судя по всему, к ним и не притронулся.

– Без очков не вижу. Принеси-ка, они возле кровати в моей комнате.

Я вытерла полотенцем последнюю вымытую тарелку и поставила ее на ржавую покосившуюся подставку.

– Минутку.

И вышла в коридор, который казался слишком темным после залитой солнечным светом кухни. Мне послышалось, что мистер Хейз сказал что-то еще. Обернувшись, я тут же врезалась во что-то плечом.

– Хотя бы научись смотреть, куда идешь, – донесся до меня сонный, но привычно недовольный голос Акселя.

– Сам смотри, – сказала я, пытаясь обойти его.

Аксель положил руки мне на плечи. На левом я ощутила материю бинта.

– Ты рассказала отцу о вчерашнем… э-э-э… происшествии?

Прокрутив в голове все возможные «вчерашние происшествия», я пришла к выводу, что нет, о чем ему и сообщила.

– Вот и славно.

Он вдруг быстро и почти невесомо коснулся пальцами моей щеки. А затем прошел мимо, словно ничего и не было, заставив меня на секунду забыть о том, куда и зачем я вообще направлялась.

В комнате мистера Хейза шторы на окнах были плотно задернуты, и воздух тут стоял спертый, пахло лекарствами и ветошью. Хотя мои познания в области медицины в целом и рассеянного склероза в частности были довольно ограниченны, я решила, что днем сюда не помешает впускать немного света, так что раздвинула тяжелую запыленную ткань и открыла нараспашку окно. Затем огляделась: кровать у мистера Хейза была обычная, односпальная, а вся тумбочка возле нее заставлена таблетницами и флаконами каких-то микстур. Сбоку от кровати стоял стул, напротив – шкаф. Было заметно, что