Давая клятвы - Люси Дарлинг

Не знаю, кажется мне или нет, но меня начинает подташнивать.

— Что случилось? — тут же спрашивает Блэйк. Мне нравится, насколько хорошо он умеет меня читать. Если бы он на самом деле не был заинтересован в этом браке, стал бы вообще прилагать усилия, чтобы так хорошо меня узнать? Впрочем, Блэйк никогда ничего не делает спустя рукава.

— Мне нужно в дамскую комнату, — говорю я и извиняюсь перед сидящими за столом.

— Я тебя провожу, — Блэйк встаёт раньше меня и заодно отодвигает мой стул.

— Ты и правда здесь, — произносит женщина, появляясь рядом с нами. Блэйк искренне ей улыбается. Мне требуется секунда, чтобы понять, что это женщина с фотографии. Адвокат из гостиничного бара. — Я Лорен.

— Адвокат.

— И это всё, что ты когда-либо обо мне говорил? — она бросает на Блэйка многозначительный взгляд. Наверняка так же смотрит на людей на свидетельской трибуне. Будь я на их месте, выдала бы все свои секреты.

— Лорен, это моя жена Трули, — официально представляет он нас.

— Мы с ним давно знакомы, — говорит она, протягивая мне руку. Я пожимаю её.

— Мне тоже приятно познакомиться, — отвечаю я. Не уверена, что говорю искренне. Я не могу подавить ревность. Дело не только в том, что она красивая и они сидели вместе в гостиничном баре, но и в её словах о том, что они давно знакомы. Она знает Блэйка с тех сторон, о которых я понятия не имею.

Мы с ним тоже давно знакомы. Или когда-то были. Я столько всего не знаю.

— Займи мой стул, — говорю я Лорен. — Я быстро сбегаю в дамскую комнату.

— Я собирался тебя проводить, — Блэйк торопится помешать этому.

— Он мной одержим. Теперь я даже в туалет одна сходить не могу, — шучу я, но понимаю, что отчасти сказала это из ревности, которую Лорен не должна во мне видеть.

Она смеётся.

— Дай девушке сходить в туалет. Вообще-то я хотела поговорить с тобой о том письме, которое ты мне отправил, — говорит Лорен, и выражение лица Блэйка становится серьёзным.

— Ладно, — Блэйк целует меня в губы и только потом наконец отпускает.

Именно тогда, отходя от стола, я замечаю, сколько людей наблюдает за нами, стараясь притвориться, будто это не так. Несколько человек перешёптываются между собой, не слишком умело скрывая, что сплетничают. А может, они и не пытаются этого скрывать.

Добравшись до дамской комнаты, я тихо выдыхаю с облегчением. Мне следовало бы привыкнуть к подобным мероприятиям, но прошло уже много времени. Я по ним не скучала. Более того, они лишь напоминают, насколько сильно я их не люблю.

Как я вообще собиралась сделать это своей жизнью? У меня был бы муж-трудоголик, которого я люблю, а сама я проводила бы дни, занимаясь благотворительностью в обществе таких же женщин, каких предпочитает моя мать. Я никогда не смогла бы понять, дружит ли человек со мной потому, что действительно этого хочет, или использует меня из-за того, кто мой муж.

А ещё я занималась бы нашими детьми. Я не против няни как таковой. Но мне нужна была бы няня для свиданий или просто дополнительная помощь время от времени. Я хочу, чтобы отец присутствовал в жизни детей.

— Дыши, — говорю себе. Я позволяю мыслям взять верх. Возможно, все эти переживания напрасны, а происходящее — лишь спектакль, разыгранный для меня. Я велю себе поговорить с ним, но, если это действительно обман, он просто мне солжёт.

Моя рука снова опускается на живот. Если я беременна, то окажусь в ловушке. И что тогда? Кабинка внезапно кажется слишком тесной, и мне нужен воздух. Я распахиваю дверь и замираю, увидев перед собой мать.

— Что на тебе надето? — спрашивает она, прежде чем я успеваю до конца осознать, что она здесь.

— Мама, — заставляю себя улыбнуться.

— Теперь ты не отвечаешь на мои вопросы? — она приподнимает подбородок. Держится очень холодно. С моей матерью никогда не угадаешь. Иногда случались редкие мгновения, когда она действительно показывала, что способна быть матерью. Хотя по мере моего взросления их становилось всё меньше. Я приспособилась и научилась ничего подобного от неё не ожидать.

— Я взрослая. Могу носить то, что мне нравится.

— То естьтехнически можешь, — её взгляд скользит по мне сверху вниз с тем же неизменным осуждением. — Но я бы не советовала.

— Чего ты хочешь? — теперь уже я сама принимаю холодный вид. Или пытаюсь. Мать закатывает глаза.

— Я здесь ради тебя. Делаю то, чего никто никогда не сделал для меня.

Должно быть, речь о чём-то, за что нельзя просто заплатить.

— И что же это? — резко спрашиваю я, когда она не продолжает.

— Хотела бы я, чтобы меня в своё время спасли от твоего отца.

Вот это совсем не то, что я ожидала услышать.

— Значит, ты пришла спасти меня от Блэйка?

Должно быть, она слышит сарказм в моём голосе, потому что на её лице на мгновение появляется гнев. Она пытается его скрыть, и ботокс ей в этом помогает, но я всё равно замечаю.

— Я твоя мать. Конечно, я хочу тебя спасти, — она изо всех сил пытается говорить искренне, но я понимаю, что у неё может быть скрытый мотив.

— Почему ты считаешь, что меня нужно спасать?

Она опускает взгляд, а затем отводит его в сторону. На секунду, клянусь, на её лице появляется чувство вины.

— Поначалу меня всё это устраивало, пока ты была далеко, но теперь ты вернулась в город и живёшь с ним.

Ненавижу пренебрежение в её голосе, когда она говорит о Блэйке. Раньше я никогда его не замечала. Насколько помню, она им восхищалась, но уж что моя мать умеет великолепно, так это притворяться. Она играла тогда или играет сейчас?

— И с чего мы вдруг возненавидели Блэйка?

— Дело не только в Блэйке, — цедит она. — Честно говоря, дело во всех них, — мать машет рукой в сторону двери. — Они нас используют.

— Мам, — вздыхаю я.

— Знаю, я тоже была не лучше. Когда растёшь в такой среде, это непросто. Порой всё это берёт надо мной верх.

— Это не объясняет, почему последние несколько лет ты меня игнорировала, — указываю я.

— Мы несколько раз приезжали к тебе и… — мой взгляд заставляет её осечься. — Ты права, — должно быть, я ослышалась, потому что она не могла произнести это вслух. Что-тоновенькое. Никогда раньше не слышала, чтобы она такое говорила. — Но ты же знаешь своего отца. Он всегда хочет, чтобы я была рядом.

Это правда. Они могут ругаться как сумасшедшие, но отец предпочитает держать её при себе.