Давая клятвы - Люси Дарлинг

— Ты могла писать сообщения или электронные письма.

Есть и другие способы поддерживать связь. Мать снова начинает говорить, но я поднимаю руку, останавливая, потому что ещё не закончила. Вижу, что этот жест её удивляет.

Я больше не позволю помыкать мной и приказывать, если только сама этого не захочу. Тогда это будет мой выбор. Мне действительно нравится, каким властным Блэйк бывает дома, но сейчас я не стану отвлекаться на эти развратные мысли.

Передо мной стоит мать, и я знаю, что у неё есть нужная мне информация. Не уверена, насколько она будет достоверной, но всё равно хочу её услышать.

— Вы с папой сделали всё, чтобы изолировать меня от остальных.

— Защитить, — резко возражает она. — Там ты была в полной безопасности. Получала одно из лучших образований в мире.

— Дело не в этом! — вскидываю я руки. — Вы все принимали эти решения за меня.

— Ты сама подписала свидетельство о браке.

— Да, потому что мной манипулировали, а вы использовали против меня единственное, что, как вызнали, позволяло мной управлять.

— Это было ради твоего же блага, — она по-прежнему защищается.

А как насчёт: «Мне жаль», «Я была неправа» или «Мне следовало поступить иначе»? Ничего подобного я не слышу.

— Нет, не ради моего. Мы с Блэйком хотели быть вместе, а вы сделали всё, чтобы этого не произошло.

— Блэйк хочет тебя использовать, милая. Точно так же, как твой отец использует меня, — на этот раз она говорит серьёзно, без всякой театральности. — Он сделал бы тебе ребёнка уже через несколько месяцев. Я предполагала, что именно таков его план. Если бы он тебя обрюхатил… — ей не нужно договаривать, потому что мы обе понимаем, к чему она ведёт.

— Возможно, я сама этого хотела.

— Я тоже когда-то так думала, — говорит она, опираясь на собственный опыт.

— Ой, больно, — усмехаюсь я. Значит, и я с самого начала была лишь инструментом, которым воспользовались.

— Мы взрослые люди, Трули. Я не жалею, что родила тебя.

Не уверена, что верю. Возможно, она и испытывает некоторую вину за принятые в отношении меня решения, но я не знаю наверняка. Наверное, это лишь моё заблуждение, вызванное желанием верить, что она способна стать лучше.

— Ну, это уже неважно, — если раньше я сомневалась, хочу ли уехать из города, то теперь больше нет. — Если я беременна, мой ребёнок не станет ничьим инструментом.

— Ты не можешь это контролировать. Блэйк неприлично богат и гораздо больше похож на твоего отца, чем ты думаешь.

— Правда? — саркастично произношу я. — Блэйк тоже высосал из своей семьи все деньги? — её губы сжимаются.

— Я смогу развестись с Блэйком, если он станет меня использовать.

— Продолжит использовать, ты хотела сказать. У него не было выбора, кроме как жениться. Только так он мог получить контроль над компанией. Он сделал то, что считал правильным, а с такими мужчинами, обещаю тебе, власть и деньги всегда будут на первом месте, — я качаю головой. — Когда-то я тоже была наивной, — моя мать даже не пыталась помешать тому, чтобы всё это произошло. Она сама это поощряла. Я поступала так же. Думала, что именно так и должна себя вести, но теперь не могу позволить всему продолжаться.

— Блэйку не нужно было на мне жениться. У него был собственный бизнес, который ему пришлось присоединить к компании своей семьи и нашим общим инвестициям.

— Именно, — она бросает взгляд на дверь, и я уверена, что времени у нас почти не осталось. Скоро Блэйк отправится меня искать. — Им всегда нужно больше. Крупнее и лучше, — мать закатывает глаза, словно сама не такая же. — Но главным образом это было желание его деда. Именно об этом он беспокоился больше всего.

Единственный человек, кроме меня, который, как я точно знаю, по-настоящему дорог Блэйку, — его дед. Он никогда не хотел его разочаровать.

— Он любит меня, и ты, возможно, ещё не знаешь, но очень скоро он отойдёт от дел.

По крайней мере, избавится от всей этой херни. Мать запрокидывает голову и смеётся, отчего у меня сводит живот.

— О, милая, — произносит она, заметив моё состояние. — Это неправда. Он заключает всевозможные новые сделки и вкладывается в новые проекты. Он сам сказал тебе, что собирается отойти от дел? — её брови сходятся на переносице, словно она не может представить, что он вообще способен произнести подобное.

Я тоже никогда не думала, что смогу это представить.

— Мне что-то нехорошо, — я прижимаю ладонь к стене, чувствуя, что сейчас упаду.

— Ох, — она касается моего лба тыльной стороной ладони. — Ты горячая. Давай уведём тебя отсюда. Тебе нужно прилечь. Господи, а что, если он тебя отравил?

— Что? — она говорит о Блэйке?

— Что? Такое случается. Тогда он получил бы право на всё, что тебе принадлежит.

Я качаю головой, во рту внезапно пересыхает.

— Блэйк, — с трудом выдавливаю я, чувствуя, как слабеют колени.

— Я прослежу, чтобы он к тебе не приблизился, — мама подхватывает меня, когда ноги подкашиваются, а весь мир переворачивается вверх дном.

ГЛАВА 20

Блэйк

— Я знала, что ты по уши влюблён в жену, но, увидев вас своими глазами, поняла, что ты не просто влюблён, а одержим, — смеётся Лорен. — Я так за тебя рада.

— И я за тебя, — отвечаю я, выглядывая из-за её головы в сторону, куда ушла моя жена.

Долго её уже нет?

— Прошло пять минут.

— Это не должно занимать столько времени.

— Она женщина. Нам иногда требуется больше времени.

— Ненавижу находиться вдали от неё.

— Ты долго ждал возможности быть с ней.

Я киваю. Да, ждал. Я бы ждал вечно, если бы это было необходимо и оставался хотя бы шанс, что она станет моей. Всё было бы того стоило. Я думал, что успокоюсь, когда она окажется рядом, но этого не произошло.

Я лишь ещё сильнее влюбился в свою жену и в женщину, которой она стала. Больше не представляю, какой могла бы быть наша совместная жизнь. Я живу ею. И она превзошла все мои мечты.

Наблюдая за отношениями родителей на протяжении многих лет, я не получил хорошего представления о том, каким должен быть брак. Скорее это должно было навсегда отвратить меня от самой идеи. На самом деле их отношения лишь показали мне, чего яне хочу. Я не застал деда с бабушкой. Был слишком мал, чтобы отчётливо её помнить, но помню, как он о ней говорил и какие истории рассказывал. Поэтому я знал, что всё может быть иначе.