Пламя в оковах - Хейзел Пейдж

Со мной было что-то серьёзно не так.

Киллиан только что укусил меня, но я не могла перестать думать о том, каково это будет, если он сделает со мной то, что Райкер сделал прошлой ночью. Эта мысль пустила дрожь по позвоночнику. С тех пор как я перестала пить подавители, мой разум и тело находились в состоянии постоянной войны за контроль. И тело побеждало. Оно хотело чувствовать то, что заставляли чувствовать эти мужчины, и ему было абсолютно плевать на семантику похищения.

— Думаю, Котёнок хочет, чтобы мы её приласкали, — сказал Райкер Кейду, но его глаза смотрели прямо на меня.

Кейд повернул мою голову к себе.

— Мне тоже так кажется. Это правда, Роуэн? Ты хочешь, чтобы тебя трогали? Хочешь кончить? Уверен, если ты хорошенько попросишь Райкера, он снова окажет тебе эту услугу.

Давление между ног нарастало, а кожа покрылась лёгкой испариной. Я чувствовала себя такой пустой и изнывающей. Они снова играли на моих эмоциях и инстинктах. Я сглотнула тяжёлый ком, осознав, что они все смотрят на меня, ожидая ответа.

Я попыталась сопротивляться. У меня был миллион причин крикнуть: «Нет!» Я попыталась составить в уме список этих причин, но внезапно я больше не могла мыслить трезво. Всё, о чём я могла думать — это то, насколько охуенным был оргазм.

Да в пизду, я этого хотела.

Я хотела, чтобы они снова сделали мне хорошо.

Я слегка кивнула головой, прежде чем с неохотой взмолиться:

— Пожалуйста, Райкер.

— Бля-я-ядь, — простонал Райкер. — Тогда иди сюда, Котёнок, — сказал он, похлопав себя по бедру.

Я встала и попыталась подойти к Райкеру, когда Кейд схватил меня за запястье и приказал:

— Ползи.

Я резко обернулась, испепеляя его взглядом.

— Ни за что, блядь. Я тебе не зверушка! — прошипела я, и в моём голосе зазвенел яд.

— Как жаль. А я-то думал, ты хочешь кончить, Роуэн. Тебе же вчера так понравилось насаживаться на толстые пальцы Райкера. Он был готов снова сделать тебе приятно, — сказал Кейд, проводя пальцами вверх-вниз по внутренней стороне моего запястья, пуская мурашки по коже.

Рядом с ним Киллиан широко раздвинул ноги и заложил свои массивные руки за голову, словно устраиваясь поудобнее, чтобы посмотреть представление. Я прикусила губу, пытаясь решить, хочу ли я спорить с Кейдом дальше.

Кейд продолжил:

— Киллиан тоже может до тебя дотронуться, если будешь хорошей девочкой. Опустись на колени и проползи к Райкеру для нас. Покажи нам, как красиво ты смотришься на четвереньках.

Моя гордость орала мне послать их всех к чёрту. Заорать «идите на хуй» и сохранить остатки достоинства. Но моё тело? Моё тело предавало меня. Оно изнывало по их контролю и командам. Я хотела подчиниться. Не потому, что должна была, а потому что где-то глубоко внутри я жаждала этого.

Я говорила себе, что это стратегия. Что я играю в долгую, завоёвывая их доверие, чтобы они ослабили бдительность и дали мне брешь для побега. Ничто из этого не имеет значения. Я всё ещё контролирую ситуацию. Эту ложь я твердила себе, чтобы не дать своей гордости рухнуть.

Потому что правду было сложнее проглотить. Без подавителей инстинкты были слишком сильны. Под всей этой злостью, под всем этим стыдом таилось нечто иное. Жар, голод и порочный трепет, с которым я не хотела сталкиваться.

Ползать — это унизительно. И всё же какой-то извращённой частичке меня это нравилось. Может быть, ей это было даже нужно. Но я не могла позволить им это увидеть. Не хотела, чтобы они знали, как сильно на меня влияют. Или сколько контроля имеют надо мной.

Продолжая сверлить Кейда взглядом, полным ненависти — возможно, я всё ещё ненавидела его, — я медленно опустилась на колени. Унижение должно было жечь сильнее, чем желание, скручивающееся в моём животе. Но не жгло. Не до конца.

Я чувствовала на себе взгляды Кейда и Киллиана, пока ползла к Райкеру. Их взгляды были тяжёлыми и собственническими. Каждое движение на четвереньках заставляло меня чувствовать себя уязвимой. Моя гордость радовалась тому, что я не могла видеть их удовлетворение у себя за спиной. Однако впереди меня улыбка Райкера становилась всё шире по мере моего приближения; ямочки сверкнули на щеках, а глаза заблестели порочным восторгом. Он был доволен, что я подчинилась, доволен, что пришла к нему вот так. И хотя я ненавидела то, как он смотрел на меня — как на свою вещь, — ещё больше я ненавидела то, как что-то внутри меня откликалось на это.

Достигнув ног Райкера, я приподнялась на коленях, поджав под себя ноги. Его широко расставленные бёдра окружили меня, а из-за того, что я стояла на коленях, мои глаза оказались прямо на уровне растущего бугра в его штанах.

— Прошлой ночью я ласкал тебя ртом, и думаю, ты должна отплатить мне тем же. Я хочу выебать твой рот, Котёнок. Ты когда-нибудь сосала хуй? — спросил Райкер, схватив горсть моих медных волос и намотав их на костяшки.

Он дёрнул меня за волосы, заставляя упереться руками и склониться над его пахом. Своим кулаком он зафиксировал моё лицо в дюйме от своего члена, ожидая ответа.

— Нет, сэр, — прошептала я, внезапно застыдившись своей неопытности.

На краю зрения скользнула тень, и я поняла, что Киллиан встал с дивана и опустился на колени у меня за спиной. Он просунул свои огромные руки под мою футболку и стянул её с меня. Райкер перехватил волосы, чтобы Киллиан мог стянуть ткань через голову, а затем снова сжал их в кулаке — на этот раз сильнее, отчего кожу головы обожгло болью. На мне всё ещё были трусики, но это не помогло мне почувствовать себя менее беззащитной, ведь я никогда раньше не была топлес перед мужчиной, не говоря уже о троих.

— Так-то лучше, — хмыкнул Киллиан, накрыв одну из моих грудей своей большой мозолистой ладонью и поигрывая с соском, пока Райкер смотрел на нас сверху вниз с потемневшим взглядом.

— Достань мой хуй, Котёнок, и возьми его в рот. Киллиан будет развлекаться с твоей красивой киской, пока ты сосёшь мне. Никаких зубов, Киска. Просто двигайся вверх-вниз, втяни щёки и постарайся взять меня хорошо и глубоко в своё тугое горло. Ничего страшного, если будешь давиться. Если честно, мне так больше нравится, — проинструктировал он.

Мои руки дрожали, когда я расстёгивала ремень Райкера и тянула вниз ширинку. Он приподнялся на сиденье, помогая