Пленённая - Брэнди Элледж

Реми перешла в призрачную форму, и холодный воздух дал нам понять, что она всё ещё рядом.

Как только наша группа свернула налево, в сторону от Эзры, и пошла по коридору, мы поняли, что у нас проблемы. Моё внутреннее чутьё предупреждало меня, что этот вечер вот-вот станет ещё паршивее.

Глава 16

В коридорах не было ни одного праздно слоняющегося студента. На самом деле стояла такая тишина, что можно было услышать, как упадёт булавка. Луна шла по одну сторону от меня, Трев — по другую. Я почувствовала, как Реми пролетела мимо нас, отправившись разведать обстановку впереди. Мы ещё не успели спуститься даже по первому пролёту лестницы, как она уже вернулась и остановила нас.

— Всё плохо, — прошептала она. — Ханну поставили на колени посреди той жуткой комнаты, которую они называют спортзалом, хотя она больше похожа на ночной клуб для неудачников. Похоже, Директриса ждёт именно тебя. Я попыталась прикоснуться к Ханне, чтобы передать ей часть этой вуду-магии меча, но либо на мне это не сработало, когда ты передавала силу мне, либо только ты можешь передавать силу меча.

Я замерла на верхней площадке лестницы. Луна и Трев смотрели на меня, ожидая, что я подскажу, как поступить, но у меня самой не было ответа. Медленно я начала спускаться. Всё вот-вот должно было пойти ужасно не так. Я чувствовала, что окажусь перед выбором, и что бы я ни выбрала, кто-то, кто мне дорог, пострадает.

Мои ноги сами донесли меня до первого этажа, где я распахнула золотые двери и сразу почувствовала на себе множество взглядов.

Прямо в центре зала стояла Директриса. Она переоделась в военную форму: оливковые карго-брюки и жилет в тон. Позади неё стояли около двадцати охранников, все в чёрном. За ними по меньшей мере пятьдесят вендиго колотили по стеклянной клетке. Я лишь скользнула взглядом мимо вендиго и хмурых лиц охранников. Был только один человек, которого я действительно хотела увидеть.

Мой взгляд остановился на Ханне. Ей заткнули рот кляпом, а её длинные руки были связаны за спиной. Её яркие волосы торчали во все стороны, бледную кожу покрывали синяки, но её светло-голубые глаза пылали гневом.

Моя сила заскользила по мне, умоляя выпустить её на свободу. Я собиралась убить их всех.

Директриса, словно зная, о чём я думаю, самодовольно улыбнулась.

— Похоже, я нашла кое-что, что может тебя заинтересовать.

Я ничего не сказала.

— Знаешь, Габриэлла, когда мы впервые встретились, я собиралась использовать тебя. Показать Командиру, кто здесь на самом деле главный, заманить его поближе ко мне, достаточно близко, чтобы мне не пришлось покидать своих созданий, — она большим пальцем указала на вендиго в вольере позади неё, — но достаточно далеко, чтобы он не смог меня убить. А потом я поняла, что сосредоточиться мне следует вовсе не на Командире… а на тебе.

Она отодвинула одного из охранников от Ханны и заняла его место. Затем заправила один из локонов Ханны ей за ухо.

— Миссис Филдс кое-что рассказала мне о тебе, Габриэлла. Я решила, что эта женщина выжила из ума. Ну в самом деле, какой архангел поместит такую великолепную вещь, как Пылающий Меч, в девушку, которая даже не полностью Благословлённая? Это не имело никакого смысла. Но потом был Талан… Просто так никто не умирает. По крайней мере, полностью Благословлённый. Не без крайних мер.

Она постучала пальцем по спине Ханны.

— Кстати о них. Я нашла способ убить полностью Благословлённого. Я создала особую сыворотку из перьев архангела. С этой сывороткой я могу многое. Я могу ставить метки на тех, кто находится здесь, заставляя их подчиняться моему приказу не покидать это место, а ещё могу лишить бессмертного жизни. Видишь ли, как только полностью Благословлённому вводят сыворотку, она ослабляет его. Когда он достигает своего самого слабого состояния, как твоя дорогая подруга Ханна, нужно содрать с него крылья. А затем обезглавить.

Она резко развернула Ханну ко мне.

— Угадаешь, кто совсем недавно обрёл бессмертие?

Она задрала рубашку на спине Ханны, показывая мне шрамы. Раны едва успели затянуться, но вздувшиеся, воспалённые рубцы, глубоко пересекавшие её бледную кожу, могли появиться только по одной причине.

Кто-то содрал с неё крылья.

Мой гнев вскипел внутри, пока перед глазами не осталось ничего, кроме красного. Земля задрожала у меня под ногами, а снаружи начала собираться буря. Казалось, будто налетел ураган, и даже каменное здание не сможет устоять. Ветка дерева, подгоняемая воющим ветром, влетела через одно из окон спортзала. На мгновение Директриса испугалась, но затем один из охранников приставил клинок к основанию шеи Ханны.

— Я думала, вендиго могут убить полностью Благословлённого, так что либо у тебя плохо с арифметикой, либо я чего-то не понимаю.

Она прищурилась, уловив скрытую насмешку.

— Ты права. На самом деле есть три способа убить полностью Благословлённого. Пылающий Меч, сыворотка и вендиго. Но я заметила, что вендиго, как бы я их ни подталкивала, не убивают никого, кто хотя бы отдалённо силён. Это единственный случай, когда мои создания мне не подчиняются. Но не волнуйся, дорогая, вендиго у меня за спиной здесь не для того, чтобы убить тебя. Они здесь совсем по другой причине.

— Чего ты хочешь?

Директриса прищурила свои чёрные глаза, глядя на меня.

— О, разве я недостаточно ясно выразилась? Я превращу тебя в вендиго. И тогда ты будешь подчиняться мне.

По её кивку охранник сильнее надавил клинком на шею Ханны, и крошечная капля крови скатилась по её бледному гладкому горлу.

Позади меня распахнулись золотые двери, и я услышала приближение множества шагов, но не осмелилась обернуться.

Директриса улыбнулась.

— Я решила, что одной этой подруги может оказаться недостаточно. Я хочу, чтобы ты полностью приняла мою точку зрения, поэтому позаботилась о том, чтобы у меня были и другие варианты. — Она кивнула куда-то мне за спину.

Трев резко обернулся, затем выругался и с силой ударил кулаком в стену. Луна ахнула.

Мне совсем не хотелось оборачиваться. Моё внутреннее чутьё подсказывало, что увиденное меня уничтожит. Эмоции бушевали внутри меня, а сила нарастала, пытаясь защитить меня единственным известным ей способом — наполняя меня ещё большей силой. Лишь когда я ощутила эту силу как броню, которой она и была, я наконец развернулась.

Вдоль дальней стены стояли от пятидесяти до шестидесяти детей, не старше двенадцати лет,