Спор на Милую - Алика Алмаран

— Лера, я не мальчик. Я мужчина. Я целую женщину не для того, чтобы насолить кому-то, а потому что хочу этого. Потому что она мне нравится.

Коротко и ясно. Но в моей голове снова возникли вопросы. Я чувствовала себя девочкой, которая не знает, как себя вести.

— У тебя есть сын… — попыталась я объясниться, но запуталась в словах.

— Тебя это беспокоит? — перебил он. Его лицо снова стало холодным, как лед, не подвижным, как камень.

— Нет! Мне нравится Денис, — возмутилась я. Как он мог подумать, что я против ребенка? — Дело не только в нас. Я не хочу, чтобы он страдал, если ты передумаешь. Он еще маленький, а уже пережил столько… — я запнулась, понимая, что лезу не в свое дело. — Когда кто-то говорит о его маме, в его глазах я вижу печаль. Я не хочу быть той, кто добавит ему боли. А я его учительница. Это будет неловко…

— А если передумаешь ты? Если решишь простить Мистера Анаболика?

— Не называй его так, — попросила я, но не смогла сдержать улыбку. — Стас хороший человек. Но мы выполнили свою миссию…

— Миссию?

Мы познакомились со Стасом в студенческие годы. Он был самым красивым парнем, которого я знала. Девчонки бегали за ним толпами, а я была невзрачной зубрилкой, которую даже не приглашали на свидания. Город большой, но иногда мы пересекались. Изредка доходили слухи о его романах: с дочкой декана, с дочкой мэра… Но меня это не интересовало. Выпускной, первая работа. И кто оказался учителем физкультуры в школе, куда я устроилась? Стас. И даже тогда я не думала, что между нами что-то может быть. Потом авария. Родители погибли, и я не знала, как справиться с горем. Василисы даже не было в стране. Она прилетела, как смогла, но первым, кто меня поддержал, оказался Стас. Он знал, каково это — терять близких. Мы говорили, он был рядом. Никакой романтики, просто тепло и сочувствие. А потом однажды ночью он пришел ко мне подвыпивший, сел на крыльце и заплакал. Мне стало его жаль. Жаль его, жаль себя. Одиночество — тяжелая ноша, которая толкает на необдуманные поступки. Поцелуй привел нас в мою спальню. Утром мы проснулись и не знали, как себя вести. Стас сделал завтрак, и я подумала: он уйдет и ничего не скажет. Но на следующий день он принес билеты в кино. Я смалодушничала. Мне хотелось почувствовать, каково это — быть с самым красивым парнем. Думала, душа будет порхать, как бабочка. Одиночество отступило. У меня все как у всех — обычное женское счастье.

Только душа требовала большего. Чего-то глубокого, настоящего. Одиночество не ушло, оно просто затаилось и наблюдало, как я обманываю саму себя. Я не стала той, кто сделает Стаса счастливым. Он не стал тем, за кем я чувствовала бы себя как за каменной стеной. Кому могла бы доверять и отдавать всю свою любовь.

— Когда родителей не стало, он поддержал меня. Он старался. Мы просто перепутали дружбу с чем-то другим и все испортили. Я не могу на него злиться. Я быстро закипаю, но так же быстро остываю. Если он подойдет для серьезного разговора, я поблагодарю его и попрощаюсь. Я уверена, он поймет.

— Раз ты так уверена. Поживем — увидим, — тихо сказал Роман. — А теперь в постель?

Глава 20. Роман

Глаза Леры расширились от изумления. Она приоткрыла рот, но не смогла издать ни звука. Казалось, мысли унесли её далеко. Я не сдержался и громко рассмеялся, отчего сын заворочался и недовольно пробормотал что-то неразборчивое.

— Я имею в виду. Дениса пора уложить спать.

— Ой, да, конечно. Хочешь, я помогу? — предложила покрасневшая Лера, опомнившись.

— Нет, он у меня самостоятельный, — ответил я, но Денис вдруг встрепенулся, как воробушек.

— А можно Валерия Андреевна расскажет мне сказку? — попросил он, сияя глазами. — Я обещаю, быстро помоюсь и почищу зубы.

— Денис, Валерия Андреевна — наша гостья. Мы не можем её утруждать, — мягко возразил я.

Лера вступилась за сына, заявив, что сказки на ночь — не работа, а удовольствие. Она согласилась, но только если Денис выполнит свою часть договора. Сын, обычно ненавидевший водные процедуры, сорвался с места, скидывая по пути кофту и футболку, и побежал в ванную.

— Когда вы подниметесь, я уже буду в кровати! — крикнул он, исчезая на лестнице.

Вскоре из ванной донеслись звуки воды. Его энтузиазм нас рассмешил.

— Вы коварны, Валерия Андреевна, — заметил я. — Даже наша помощница Евгения не справляется с ним с такой легкостью.

— С детьми всё просто, — улыбнулась Лера. — Нужно найти правильный подход: мотивация, торг, убеждение, угроза, но это уж совсем в редких случаях. Увы, мои способности распространяются лишь на детей. Взрослые всё усложняют и изворачиваются. Они слушают, но не слышат. С ними так легко не договоришься.

Лера подошла к гитаре, дотронулась до неё кончиками пальцев и поблагодарила за игру. В её глазах читалась благодарность, но также и лёгкая грусть. Я не удержался, подтянул её ближе, опустил лицо к её шее. Она пахла персиками, спокойствием и весенним солнцем. В её глазах мелькнула радость, но и тень сомнения. Она всегда казалась мне такой хрупкой, женственной, удивительной. Мои губы почти коснулись её, но…

— Я уже помылся! — раздался голос Дениса с лестницы. — Осталось почистить зубы! Одну минуту!

Лера резко отстранилась, оставив в моих руках лишь воздух. На губах остался сладкий привкус её близости.

— Это уже третий раз… — буркнул я, но не смог сердиться, видя, как Лера смеётся.

— Это явный знак, что нам не стоит спешить, — сказала она, слегка смутившись.

— Чепуха! Я не верю в знаки и судьбу, — парировал я.

— О, я бы на твоем месте не стала злить Госпожу Судьбу. Если ты в нее не веришь, это еще не означает, что ее нет на самом деле.

Чистая душа. Наивная, как ребенок. Если Госпожа Судьба действительно существует, как утверждает Лера, то почему одним она дарит орехи, а другим — дубины? Почему одним она дарит счастье, а другим — испытания? Есть ли на свете та самая «половинка», предназначенная судьбой, или всё это лишь калейдоскоп случайностей? Может, из тысячи осколков мы сами выбираем тот, что нам по душе, а потом прикладываем все силы, чтобы его удержать? Эти мысли могли занять меня на вечность, но сейчас было не до философии. Если бы я заговорил об этом вслух, милая учительница точно не оставила бы меня в