Спор на Милую - Алика Алмаран

из правил». Она у меня фигуристая. Держит себя в ежовых рукавицах. Я ничего в этом не понимаю, а сестра придерживается здорового образа жизни: исключительно полезного питания, держит баланс между белками и углеводами. Никакой жирной пищи, сахара и особенно алкоголя. — На слове “алкоголь” Лера вновь покраснела, хихикнула и потупила глаза в пол. Затем с улыбкой добавила: — Сестра говорит, что после алкоголя мы превращаемся в Василия и Валерия.

— Ого! Трудно представить.

— Это у нее с юмором плоховато.

— Ты тоже не пьешь? Даже бокал вина не стоит предлагать?

— Прости, но я буду вынуждена отказаться. Хоть в этом вопросе у нас с сестрой схожие взгляды. Только она не пьет, потому что ей нельзя, а мне просто не нравится вкус алкоголя. Ничего не могу с собой поделать. Вино кажется мне кислятиной, от глотка шампанского начинается жуткая головная боль, а о крепких напитках я вообще молчу. Водка отдает спиртом — как можно пить обеззараживающее средство? А виски пахнет горелыми шпалами…

Я не удержался от смеха. Горелыми шпалами? Если бы это услышал Кирилл, любитель хорошего виски, тут бы разгорелась настоящая дискуссия.

— Ты только не подумай! — поспешно добавила она, словно боясь меня обидеть. — Я ничего не имею против тех, кто пьет. Это личное дело каждого. Просто алкоголь — не мое. Я обожаю соки, компоты, морсы, чай… Даже кофе не очень люблю. Может, я еще не доросла, и с возрастом вкусы изменятся, но пока я такая.

Лера смело встретила мой взгляд. Ее осанка говорила сама за себя: ровная спина, поднятые плечи, слегка приподнятый подбородок. Она словно говорила: «Я не стану врать. Если тебе это нравится — бери. Если нет — значит, нам не по пути». Она была как открытая книга — искренняя, простая, понятная. Ее детская невинность, смешанная с внезапными всплесками храбрости, невероятно подкупала.

— Ничего страшного, — успокоил я ее. — Скорее всего, это необычно. В наше время трудно найти человека, который бы так относился к алкоголю.

— Подруга часто называет меня вымирающим видом.

Подул ветер. Лера обняла себя за плечи, задумалась. Я решил воспользоваться моментом:

— Лера, я хотел тебе кое-что сказать.

С кухни донесся звук разбитого стекла. Мы бросились туда. Денис стоял среди осколков разбитой вазы, которую задел, пытаясь принести гитару. Лера остановила его, приказала не двигаться, а мне велела вернуться к мангалу.

— Доверься мне. Все будет хорошо, — сказала она, глядя мне в глаза.

Я поверил ей. Безоговорочно. В тот момент мне казалось, что именно этой девушке я могу доверить не только сына, но и свою жизнь. Она стала тем самым недостающим элементом, который заставил мой внутренний механизм, словно сломанные часы, снова работать правильно. До этого я видел только два верных направления: сын и работа. Лера показала мне, что жизнь может быть наполнена семейным счастьем без предательства. Что годы могут проходить в спокойствии, а не в постоянном недоверии ко всем вокруг. Все начиналось как шутка, глупый спор с другом, а закончилось тем, что я уже не мог представить свою жизнь — нашу жизнь — без милой Валерии.

Лера ловко, без лишней паники, объяснила Денису, что в такой ситуации лучше стоять на месте, пока она не убедится, что собрала все осколки. Она мягко рассказала ему, как важно в экстренных случаях не поддаваться эмоциям, а думать логически. Шутя, призналась, что сама бывает растяпой, и я не удержался от смеха, вспомнив нашу первую встречу. Лера сразу догадалась, о чем я думаю, и с укором посмотрела на меня, словно говоря: «Не смейся. Не нужно издеваться и ругать нерасторопных людей. Просто нужно помочь им, в следующий раз быть внимательней».

Моя попытка рассказать правду снова рассеялась в вечернем воздухе. Нервозность начала накатывать, но я быстро взял себя в руки, убедив, что ничего страшного не случится. Рано или поздно она все узнает.

За ужином Денис, с аппетитом уплетая мясо и овощи, разоткровенничался. Он рассказал Лере, что ему не нравилось в прошлой школе и как он рад переводу. Деловитым тоном он обсудил свои ожидания от предстоящего праздника и список гостей. Первым в списке он назвал Машу. Лера украдкой взглянула на меня и улыбнулась с хитринкой, намекая на первую влюбленность сына. Я кивал, одобряя его рассказ, но в глубине души не мог понять, когда мой мальчик успел так повзрослеть. Когда в его голосе появились эти уверенные, почти командирские нотки?

Как бы мы ни старались воспитывать детей, что бы ни говорили, в итоге они копируют нас. Они впитывают наши слова, жесты, манеры. Моя копия радовала меня, но я не мог отрицать влияния Леры. Именно глядя на нее, Денис, осознанно или нет, старался быть лучше, увереннее, взрослее.

— Пап, а ты можешь поиграть на гитаре? — неожиданно спросил Денис.

Они с Лерой смотрели на меня умоляюще. Я не удержался от смешка:

— Раз уж я обещал, то не могу отказаться.

— Тебе нужно время для настройки? — спросила Лера. — Мы уберем со стола.

Сын резко поднялся и с большим энтузиазмом начал собирать тарелки. Через пару минут они загрузили всё в посудомоечную машину. Денис не удержался от тихого хихиканья, а я ухмыльнулся, услышав эти едва слышные, но такие приятные звуки.

Пальцы пробежали по струнам гитары, ожидая возвращения благодарной публики. Я начал играть лёгкую мелодию и не сразу заметил, как притихшая парочка вернулась к столу, делая неторопливые шажки. Денис нёс маленький кекс, держа тарелку обеими руками. На его губах играла широкая улыбка, а глаза светились счастьем так ярко, что по сравнению с ними огонёк свечи казался тлеющим угольком. Лера прикрывала свечу ладонью, чтобы шаловливый ветерок не погасил её раньше времени. Другой рукой она слегка придерживала Дениса за спину, словно подталкивая его и придавая уверенности.

Они дружно запели песню, поднесли кекс, чтобы я задул свечу, как только загадаю желание. И я загадал.

В этот момент я словно вернулся в детство, где мне снова было семь лет. Я стою по правую руку от именинника — какого-то мальчишки, жившего по соседству. Смотрю на его торт и тихо завидую. Почему у меня нет такого? Тихая тоска заставляет сердце биться быстрее. Детский ум не может понять, почему одним достаётся всё, а другим — ничего. Мне просто хотелось, чтобы у меня была семья: родители, которые не наплевали бы на меня, а старались порадовать подарком и, конечно, чертов торт.

Я не помню, когда именно убедил себя, что больше не буду праздновать день рождения. Что всё это