Спор на Милую - Алика Алмаран

днях я встретилась с Василисой, и под её довольные возгласы, я потратила львиную долю зарплаты на обновление гардероба. Сегодня на мне были облегающие небесно-голубые джинсы, элегантная блузка с двумя расстегнутыми пуговицами. Ничего кричащего, но я чувствовала себя обновленной, радовалась как школьница новой форме.

— Лера, солнышко, если не хочешь говорить, не надо. Скажешь, когда будешь готова. Просто знай, я рада за тебя. Этот Роман Сатанович — ходячий соблазн, но выглядит солидным мужчиной. Надеюсь, у вас все получится.

— Спасибо, Рита, — прошептала я, обнимая подругу. — Но, думаю, всё это серьезно. Просто временное сближение.

— Ничего нет более постоянного, чем временное. Это Альберт Джей Нок сказал. Он, конечно, про политику говорил, но я думаю, мужчина бы и в этой ситуации со мной согласился. — философски заметила она.

Мы еще немного поболтали о ее планах получить водительские права. Я порадовалась, что подруга переборола свой страх и приняла столь смелое решение, а потом разошлись по классам.

Последний урок пролетел незаметно. Дети, радуясь выходным, быстро покинули класс. Только Денис копошился с рюкзаком, явно нервничая.

— Денис, ты хотел со мной поговорить? — спросила я, решив помочь ему начать.

— Валерия Андреевна, папа хотел с вами поговорить. То есть, это я хотел спросить… Но папа сказал, что сам все обсудит.

Мое сердце на мгновение замерло. Неужели Денису не нравится в школе? И он хочет вернуться в старую?

— Признаюсь, я растерянна, Денис, — отозвалась я настороженно. — Если твой папа хочет что-то со мной обсудить, мы можем подождать его вместе. Но, может, ты что-то подскажешь… Тебе не нравится эта школа?

— Нет, — улыбнулся он, и я выдохнула с облегчением.

— Тебя кто-то обижает?

— Нет, — покачал он головой. — Все хорошо. Просто я хотел спросить… Но папа, наверное, рассердится.

Он замялся. Мы продолжили смотреть друг на друга, и одновременно вздрогнули, когда в дверях раздался грозный голос:

— И почему это папа рассердится?

Роман вошел в класс. Я невольно вскочила с места и замерла от неожиданности. С легкой, почти ленивой походкой, с улыбкой на лице к нам приблизился мужчина, которого я видела впервые. Он похорошел, хотя и раньше казался мне самым привлекательным мужчиной, с которым я общалась за всю жизнь. Его волосы стали короче. Лицо украшали ямочки на щеках, а короткая борода, больше напоминающая недельную небритость, придавала ему брутальный вид. Моя рука непроизвольно потянулась вверх, будто я хотела прикоснуться к его лицу, но вовремя остановила себя, заправив выбившуюся прядь волос за ухо. Лучше не показывать, какие мысли промелькнули у меня в голове.

— Папа! — радостно воскликнул Денис.

— Привет, Денисыч, — Роман потрепал сына по волосам. — Так в чем дело? За что я могу рассердиться?

— Ты сказал, что сам поговоришь с Валерией Андреевной, — виновато произнес мальчик.

— Ох, сынок, ты весь в меня! Терпение — не твоя сильная сторона, — подшутил Роман, и Денис рассмеялся.

— Может, кто-то объяснит, в чем дело? — вмешалась я.

— Валерия Андреевна, Денис хотел спросить ваше разрешение на проведение его дня рождения у вас дома. Вы говорили, что иногда устраиваете такие праздники.

Я рассмеялась, почувствовав облегчение:

— Вот в чем дело? Я уже испугалась, что что-то случилось!

— Вина полностью на мне, — сказал Роман. — Я никогда не устраивал сыну больших праздников. Мы всегда отмечали в узком кругу. Но в этом году он хочет пригласить одноклассников, и я боюсь, что без вашей помощи не справлюсь.

Денис смотрел на меня с такой надеждой, что у меня сжалось сердце. Я наклонилась к нему и сказала:

— Денис, я буду рада, если ты отметишь свой день рождения у меня. Я помогу во всем, чем смогу. Мы исправим папину оплошность. Разве можно отмечать такой день в тишине?

— Правда, Валерия Андреевна? — переспросил он, сияя.

— Конечно, мой хороший, — улыбнулась я. — Я никогда не вру. И другим не советую.

Роман смотрел на нас, и в его глазах читалось что-то теплое, что заставляло меня улыбаться еще шире.

Глава 16. Роман

Когда Денис обнял Леру за шею так крепко, что она чуть не потеряла равновесие, я не сдержал смешка. Но улыбка быстро исчезла с моего лица, когда я увидел, как они оба закрыли глаза, наслаждаясь этим мгновением.

Лера аккуратно отстранилась и нежно погладила сына по голове. В ее взгляде читалась искренняя материнская забота. Именно так должна смотреть мать на своего ребенка — с теплотой и нежностью, а не поджаривать свои бока на нудистском пляже, забыв о родительских обязанностях.

Меня вдруг охватило странное чувство. Я упустил свой шанс на полноценное семейное счастье. Раньше это меня не беспокоило — мне хватало любви сына. Но сейчас, глядя на них, я впервые за долгое время осознал, что мне тоже не хватает женской ласки, заботы и простого человеческого тепла. И Валерия могла бы дать мне все это, если бы не несколько "но".

— Пап, поехали? — Денис вывел меня из раздумий.

— Сейчас, сынок. Ты все собрал?

Он не ответил, бросился к парте и начал быстро складывать вещи в рюкзак. Я же обратился к Лере:

— Спасибо тебе. Для него это действительно важно. Он мне все уши прожужжал.

— Не стоит благодарности. Я всегда рада помочь, — прошептала она, и я едва сдержал улыбку, слушая, как строгая учительница снова превратилась в ту самую Леру.

Мою Леру, которая рассказывала о своих детских проказах с сестрой, о музыке, которую любит слушать в любую погоду, о старых черно-белых комедиях, которые пересматривает в трудные дни, лежа на диване. За неделю мы так часто общались по телефону, что я сам себе удивлялся. Будто снова стал подростком, не выпускающим телефон из рук. Когда мы не были рядом, Лера словно преображалась. Ее стеснение куда-то исчезало, и она становилась такой искренней, что я не мог не улыбаться, слушая ее. Она говорила без умолку, не задумываясь о том, что я могу заметить, как ее щеки покрываются румянцем, когда она настаивает на своем. До сих пор не могу понять, как это нежное создание смогло уговорить меня достать старую гитару, пылившуюся с армейских времен, и сыграть для нее. И знаешь что? Я сам получил от этого удовольствие — от плавных аккордов, от ее тихого, довольного мурлыканья. Ее голос стал для меня чем-то вроде валерьянки. Даже после самого тяжелого дня я ложился на кровать, включал телефон и готов был слушать ее до самого утра, забывая обо всем на свете.

— Прости за вопрос, но ты действительно не отмечаешь день рождения? — спросила она, прерывая мои мысли.